Ему показалось, что он сумел преодолеть самое страшное, сумел зародить сомнение, и человек, с которым сейчас его сведет Гоча-Курды, никак не может быть Слюнявым, а кто-либо другой будет только произносить слова, а слова и есть слова. Нуга даже повеселел, и на его бледном прежде лице проступил румянец."

"В ""Мерседесе"" сидел только водитель, который, едва они подошли, открыл заднюю дверцу, и на сиденье Джанашвили увидел телевизор-двойку.

- Что, кино сейчас будем смотреть? - весело осклабился лысый Нуга.

- Угадал: кино! - хмуро бросил Гоча-Курды и кивнул водителю.

Вспыхнул экран, и через какие-то секунды Джанашвили так побелел, что это было видно даже в сумерках: еще не досмотрев до того места, когда Слюнявый с потрохами сдает его, он понял, что все кончено. Тем не менее попытался ухватиться за соломинку:

- Эта сволочь специально подставляет меня: он всегда меня ненавидел и захотел отомстить! Не виновен я в их смерти! Не виновен! - И его голос и все его тело дрожали так сильно, словно на дворе стояло не теплое лето, а морозная зима.

- Если бы ты, мразь, честно признался в этом страшном злодеянии, то я бы просто пристрелил тебя, как бешеную собаку... - Голос Гочи был усталым и брезгливым: от брезгливости он даже скривился и совсем тихо закончил свою мысль: - Но ты сам себя перехитрил...

На следующий день на трассе, ведущей к границе с Германией, австрийская дорожная полиция нашла совершенно исправную машину с мертвым телом, которое было буквально искромсано каким-то острым предметом. Единственное, что осталось в целости и сохранности, это лицо, искаженное застывшей страшной гримасой, и пальцы рук. Труп отвезли в морг ближайшего городка, где патологоанатомы пришли к следующим выводам. По всей видимости, над беднягой измывались, пока он был жив, до того момента, когда он умер от страшной боли: не выдержало сердце. Других причин смерти вскрытие не обнаружило.

Паспорт, найденный в кармане трупа, был австрийским, но фамилия в нем столь трудно выговаривалась на немецком языке, что полицейские отправились к своему спецу-компьютерщику. Тот быстро установил, что мертвец - Нугзар Джанашвили - большая русская шишка: богач, депутат и все такое. Оставленные нетронутыми пальцы и лицо, а также наличие документов свидетельствовало о том, что целью убийц было явно запугать или предупредить кого-то ...

Газеты разнесли новость о гибели Нугзара по всей Европе. Еще через день отголоски этих газетных статей и сообщения информационных агентств дошли до Москвы. В столице России никто о его смерти особо не жалел: в Думе его лишь официально помянули, а в остальном все были рады, что освободилось такое теплое местечко. Началась обычная грызня за дележ оставшегося от Нугзара аппетитного пирога.