Ганна будто снова вернулась на одиннадцать лет назад, в тот день, когда она впервые увидела Илью. В Москву ее отправили в командировку, и она, отчаянно боясь, написала ему письмо, что скоро окажется в столице. Короткий ответ пришел незамедлительно: «Давай встретимся».

Все время до отъезда Ганна судорожно пыталась придумать повод, чтобы уклониться от встречи. Ей было очень страшно. Общаться с миллионером Галицким на расстоянии — это одно. А предстать пред его светлые очи вживую — совершенно другое. От переживаний Ганна похудела килограммов на пять, с нее сваливалась одежда, но такой, постройневшей и похорошевшей, она нравилась себе в зеркале гораздо больше, что, впрочем, не вселяло в нее ни малейшей надежды на то, что и Илье она понравится.

Собирая чемодан, Ганна всю голову сломала, что ей надеть. Она достала из шкафа новенький облегающий корсет, который, надетый поверх шелковой красной блузки, красиво облегал грудь и талию и притягивал взгляд. С другой стороны, в восемь утра сойти с поезда этакой горячей штучкой, готовой к первому свиданию? Нет, не хочется.

Если бы не встреча с Галицким, который пообещал ждать ее на вокзале, то она натянула бы привычные джинсы и легкую футболку, но не решит ли он, что ей все равно, какое она произведет впечатление? В конце концов, Ганна выбрала длинную, струящуюся по бедрам цветастую юбку и легкую белую кофточку с круглым воротничком. Так она выглядела невычурно и аккуратно.

Сойдя на перрон, она была близка к состоянию обморока. Если бы можно было остаться в вагоне, не делать шаг навстречу будущему, то Ганна осталась бы обязательно. Однако затягивать встречу с неведомой опасностью ей было несвойственно, поэтому она резко выдохнула и вышла из поезда. Чья-то крепкая рука перехватила ее чемодан.

Он был красивее, чем на фотографиях. Открытое лицо с прямым носом, немного узковатый подбородок, придающий очертаниям что-то неправильное, но необычайно притягательное. Глаза светло-зеленые, с каким-то едва уловимым желтым оттенком, и, именно увидев их в первый раз, Ганна решила, что Галицкий действительно похож на снежного барса. Она моментально почувствовала собственное несовершенство, стушевалась и, кажется, даже покраснела.

— У тебя такие бедра, — сказал он, и Ганне показалось, что она ослышалась. — Это просто потрясающе. Ты уверена, что никогда не рожала?"

"За последующие два часа, которые они провели в дорогом ресторане, куда заехали позавтракать, он не раз и не два ставил Ганну в тупик своими замечаниями, находящимися, по ее мнению, на грани приличия. Она мучилась, ела, не ощущая вкуса, тосковала, что ее прекрасный роман в письмах окончен, ужасалась масштабу обманутых ожиданий и считала минуты, чтобы вежливо попрощаться и попросить отвезти ее в гостиницу.