Ганна глянула изумленно, но он сделал ей знак, чтобы не мешала, и что его ложь была, что называется, во спасение.

— Я видел Валентина накануне его гибели. Ездил на встречу с писателями в библиотеке. Он вам, наверное, рассказывал? Что? Да, прекрасно, значит, вы про меня слышали. Так вот, после встречи мы с Валентином разговорились о том, что он очень хотел, чтобы я оценил один предмет, который совершенно случайно у него оказался, но стоил баснословных денег. Я увлекаюсь антиквариатом, поэтому он ко мне и обратился. Наш разговор прервали, и мы не успели договориться, поэтому теперь, когда Валентина не стало, а вы, как я понимаю, его единственная наследница, я решил спросить, не хотите ли вы завершить начатое.

Что? Вещь исчезла, и вы не знаете, где она? Это печально. Очень печально. Простите, Наталья, дело в том, что Валентин не успел сказать мне, что именно я должен был оценить. А я по природе своей довольно любопытен. Кроме того, я вращаюсь в довольно солидных кругах, если вдруг эта вещь всплывет, я бы мог узнать про это и сообщить в милицию.

Ганна в полном восторге следила за его разговором.

Голос Галицкого был мягок и вкрадчив. Он говорил тихо, не нагло, но достаточно напористо, и Ганна просто физически ощущала, как Наталья Ванюшкина тонет в его обходительности, теряя смысл сказанного, но подпадая под мощное обаяние, которое он излучал даже по телефону.

— Что? — воскликнул Галицкий, и по изменившему тону Ганна поняла, что он озадачен. Он молчал довольно долго, слушая, что ему говорят, а затем произнес: — Конечно-конечно, я подожду.

Зажав микрофон телефона пальцем, он понизил голос и повернулся к Ганне.

— Она говорит, что это неизвестный доселе подлинник Шагала.

Он хранился в семье какого-то одноклассника Ванюшкина, который совсем спился и перед смертью подарил его Валентину. Хотя я думаю, что Ванюшкин его просто спер. Подлинник Шагала. Ты представляешь, сколько он стоит? Мой портсигар нервно курит в сторонке.

— Куда она подевалась? — почему-то тоже шепотом спросила Ганна. — Наталья? Ты сказал, что обождешь.

— Пошла дверь открывать. Кто-то к ней пришел. Черт, черт, черт…

— Что?

— Там что-то случилось. Плохое. Сначала она пошла открывать, и я слышал ее шаги.

Потом звякнула цепочка и открылась дверь. А потом она закричала и что-то упало.

— Боже мой, — Ганна приложила руку ко рту. — Поехали скорее.

— Алло, говорите, говорите немедленно, кто вы? — вдруг закричал Галицкий и бессильно опустил руку с телефоном. — Думаю, что ехать туда уже поздно, — глухо сказал он. Кто-то подошел к телефону, подышал в трубку, услышал мой голос и нажал на отбой. Ганна, нужно срочно звонить в милицию. Я уверен, что Наталью Ванюшкину только что убили.