Но по нашим расчетам на полную эвакуацию требуется полтора-два месяца. И боевые части бригады должны обеспечить этот временной промежуток для эвакуации всего района.

– Мы не могли их задействовать, так как не имели с ними связи, она оставалась у вас в руках, – ответил Иванов.

– А вам именно поэтому и не передали ничего, кроме тыловых подразделений. Требовалось поддерживать порядок на местах во время моего отсутствия. А вы человека, который был полностью в курсе, как и что делать в случае обострения обстановки, в Москву отправили, и он наверняка под арестом. Иначе как идиотизмом это и не назвать.

По всей тяжести совершенных вами ошибок и деяний, в условиях нахождения на территории, занятой противником, вам троим смертный приговор так и корячится, но учитывая нахождение здесь комиссии из Москвы, мы вместе с ее представителями, которых я, как видите, не отстраняю от рассмотрения этого дела, передадим вас и протоколы допросов в Государственный комитет Обороны и в НКВД. Бригада принадлежит к войскам Особой группы. Пусть в Москве с вами разбираются. Ни вы, ни ваши жизни мне не нужны. Вместе с вами туда отправятся все, кого вы притащили в бригаду. Бригада полностью и целиком добровольческая, и у меня, как у ее командира, есть полное право принимать или не принимать в нее новых бойцов и командиров. Но приговор, смертный, будет приложен к этому делу. Товарищ председатель трибунала! Действуйте! Евдокимов! Бумаги зафиксированы?

– Конечно, Сергей Петрович.

– Уничтожайте, оформляйте акт, подписать его с капитаном Телегиным.

– Есть!

С Телегиным состоялся еще один разговор. Он принес акт дознания, я же там не расписался, что записано с моих слов без искажений.

– Товарищ майор, тут ваших подписей не хватает, в трех экземплярах. Извините, но таков порядок.

– Ну, как, дознались?

– Да, конечно, но если хотите знать мое мнение, то зря вы их отпускаете, тем более что никто из комиссии не возразил против «высшей меры»."

"– Это они вслух не возразили, они же из одной шайки-лейки. Если я это сделаю, то наживу смертельных врагов в ЦШПД. Ну, а как меня очернить, они найдут. Я ведь память так и не восстановил. Все что угодно могут приписать, и не отмоешься.

– Лично я буду требовать «высшую». Вот, смотри, майор, – и он показал самый конец довольно увесистого документа.

 – Запросите самолет для моей группы, я не хочу лететь вместе с «их командой». Вот эту шифровку передайте, частоты и позывные там указаны.

Москвичи из ЦШПД провели в бригаде еще несколько дней, но после отлета капитана Телегина, через день прибыл борт за мной, на котором из Москвы прилетел Юрий Иванович.

– Как дела, Юрий Иванович?

– Было несколько неприятных дней, потом поговорим, в основном отдыхал в Кратово и дополнительные курсы прошел в Особой группе.