На весла сел матрос, на носовую банку — я, а на кормовую — велит-галл по имени Дейти. Видимо, центурион не был уверен, что я в одиночку справлюсь с таким сложным заданием, но и не стал рисковать хорошим солдатом, каковыми он считал сабинян, потому что они свободно говорят на латыни. Галл взял с собой и пилум, и свой большой щит.

Пилумом римляне называют любое копье, но у моего напарника было именно предназначенное для метания: длинный, около метра, наконечник диаметром миллиметров семь был насажен на древко такой же длины. В результате дротик был почти двухметровый и весил килограмма два-три. Длина наконечника не позволяла обрубить дротик, застрявший в щите, которые цеплялся за все и мешал быстро закрываться, а общая длина позволяла наступить на свободный конец и оттянуть щит вниз. Из-за малого диаметра наконечник быстро гнулся, благодаря чему его невозможно полноценно использовать без восстановления, то есть, если метнут в обратку, то большого урона не нанесут.

Почва на берегу была красноватая и твердая, как камень. Удивительным казалось, как сквозь нее пробивается трава, которая кое-где была зеленой. Впрочем, я видел многократно, как растения прорастали через камень. Уподобляться им и пробираться через колючий кустарник я не решился, пошел в обход. Дейти плелся за мной, цепляясь щитом за всё, что можно, и тихо ругаясь на своем языке, похожем на старофранцузский. По крайней мере, ругательства не сильно изменятся. Выше по склону деревья росли пореже, благодаря чему видно было дальше. Хотя я шел первым, заметил нумидийцев галл.

— Враг! — коротко бросил он на латыни и, когда я обернулся, показал пилумом вперед и немного вправо."

"Нумидийцев было пятеро. Поняв, что их заметили, вышли из-за деревьев, заспешили к нам, стараясь охватить с боков. Кожа у них темная, но не черная, растительность на лице гуще, чем у негров, и волосы вьются не совсем мелко. Все без щитов, чтобы легче было догонять. Не сомневаются, что легко справятся с нами, хотят взять в плен. Двое в кольчугах и римских шлемах с наушниками, остальные в кожаной броне. Все вооружены пилумами и гладиусами. Наверное, разжились доспехами и оружием в последнем, победном, сражении с римской армией.

— Отходим! — приказал я, позабыв, что давно уже не командир.

Галл, закинув щит за спину, уматывал к лодке. Как мне показалось, теперь его щит не цеплялся ни за что. Я рванул за напарником, не забывая оглядываться на бегу. Это помогло мне вовремя заметить и увернуться от трех пилумов, причем последний догнал Дейти и попал в левую голень. Галл споткнулся и остаток пути до берега прокатился, потеряв свой пилум и щит, у которого лопнул ремень. Зато вражеский пилум не выпал из раны. Может быть, поэтому кровь из нее текла слабо.