– Прости, я не должен был этого допускать.

Джулиана подтянула одеяло к подбородку, скрывая наготу.

– Да почему, Рис? Мы всегда испытывали друг к другу чувства, и ничего бы не изменилось бы, случись все по-другому.

Он выругался себе под нос, отвернулся и натянул все еще влажные бриджи.

– Но по-другому не случилось.

– Это не наша вина. Ты не хуже меня знаешь, что нас и сейчас безумно тянет друг к другу, и все это длится больше года.

– Нет, многие месяцы ты меня ненавидела, – возразил Рис.

Джулиана потерла лоб.

– Потому что не знала правду. Но я всегда любила только тебя.

Рис запустил руку в волосы. Ему чертовски хотелось сказать ей, почему он не решился довести дело до конца, но что хорошего из этого выйдет?

– Да черт побери, Джулиана! Это ничего не меняет. Ты помолвлена, а это что-то, да значит.

Ее глаза сверкнули гневом.

– Это значило хоть что-то, когда ты целовал меня там, под деревьями? Значило хоть что-то, когда ласкал меня языком вот только сейчас?

– Да, черт побери! Это было временное помутнение рассудка.

– И тогда и сейчас?

– Да! – отозвался он бесцветным голосом.

Взгляд ее полыхал гневом, от унижения лицо ее побагровело.

– Нет, Рис. Ты просто ищешь отговорку, хотя не хуже меня знаешь, что мы значим друг для друга.

Он стиснул зубы.

– Перестань, Джулиана. Единственный раз в своей проклятой жизни я пытаюсь поступить правильно. Ты помолвлена с Мердоком.

– Но я его не люблю!

– Это просто эмоции, включи здравый смысл.

Она вскинула руку.

– Мы оба знаем, что это правда. – Джулиана беспомощно смотрела на него полными слез глазами. – Ты любишь меня, Рис?

Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, но он не произнес ни слова.

Джулиана сжала зубы, надела сорочку, амазонку, встала, аккуратно расправила юбку.

– Уже не важно. Я должна вернуться в особняк. Мама волнуется.

Глава 27

Последние несколько сотен ярдов до конюшен Джулиана проделала одна. Рис на всякий случай задержался в рощице: вдруг леди Монтлейк все еще в конюшне? Риск, что герцогиня его узнает и начнет задавать множество вопросов, был слишком велик.

Впрочем, опасения оказались напрасны. Когда Джулиана на Алабастере въехала в конюшню, ее окружили люди, но ее матери среди них не было. Главный конюх тут же сообщил, что они убедили леди Монтлейк вернуться в особняк и ждать новостей там.

Первым делом мистер Херефорд отправил Генри сообщить герцогине, что ее дочь вернулась, жива-здорова, затем помог Джулиане спешиться и предложил плед.

– Как вы себя чувствуете? – спросил лорд Клейтон, который явно провел много времени под дождем, поскольку промок насквозь, как и конюхи.

– Простите, что я доставила вам столько беспокойства, – сказала Джулиана, обращаясь ко всем собравшимся сразу и плотнее закутываясь в плед.