Он все еще работал в конюшне: начищал упряжь, перетаскивал солому, вычищал навоз из стойл и ухаживал за лошадьми, – то есть выполнял ту же работу, что и в юности, когда помогал старшему конюху в своем имении, но не делал уже много лет.

Герцог Уортингтон просыпался в полдень, несколько минут проводил со своим поверенным, а потом пускался во все тяжкие: пил, играл в карты и чуть не до самого утра шлялся по злачным местам. И так изо дня в день.

Время, проведенное в конюшнях Клейтона, оказалось первым за многие годы, когда он по-настоящему почувствовал, что приносит пользу, а занятия с Мэри Монтгомери доставили столько радости удовлетворения, что он и припомнить не мог ничего похожего.

Несчастная юная леди до смерти боялась лошадей, и хотя Рис даже вообразить не мог, как можно бояться самых добродушных животных в мире, которых сам так любил, тем не менее легко мог себе представить, насколько тяжело ей было жить там, где все умели обращаться с ними и прекрасно ездили верхом.

В конюшне Клейтона Рис отыскал самую незлобивую кобылку для Мэри: добрую, смирную и покладистую, идеальную для начинающих.

Когда Джулиана явилась в конюшню вместе с сестрой, Рис не сомневался, что она опять задумала какую-то пакость. Она и правда из кожи вон лезла, чтобы вывести его из себя, но все же, за сестру искренне переживала и не была уверена, что Мэри удастся преодолеть свой страх и научиться ездить верхом.

Казалось, Мэри из тех юных леди, которые и муравья не раздавят: дружелюбная, заботливая и готовая каждому от души улыбнуться, – прямая противоположность сестре, что с некоторой досадой должен был констатировать Рис. Интересно, знаком ли Кендалл с Мэри Монтгомери…

Рис мог гордиться собой: ему удалось помочь леди Мэри преодолеть страх перед лошадьми и верховой ездой, и – и надеялся, что сумеет помочь этой отважной девушке еще немного до окончания приема.

Если Джулиана и впрямь намерена вынудить его бросить работу в конюшне, то пока у нее ничего не выходит: удается разве что каждый день добавлять ему работы. Да только она не знает, что работа доставляет ему искреннее удовольствие, поскольку даже не предполагает, что общение с любимыми существами может доставлять наслаждение. Впрочем, как и его друзья, иначе не стали бы биться с ним об заклад, что он не сможет две недели выполнять обязанности слуги. Возможно, так бы и произошло, окажись он заперт в четырех стенах особняка, где требуется ходить в официальной униформе и придерживаться строгих правил этикета, но здесь, в конюшне, где можно, обливаясь потом, работать с лошадьми, Рис был в своей стихии. В конце концов, лошади не ждут от человека ничего, кроме еды, воды, соломы и доброты. Лошадям все равно, герцог ты или простолюдин.