Он не ответил, и лишь его гневное дыхание нарушало тишину этой ночи. Но опять-таки — никакой угрозы физического вреда для себя я не чувствовала. Что о вреде моральном… меня уже было сложно удивить хоть чем-нибудь.

— Скажи, — сквозь зубы проговорил Илья, — тебя действительно сейчас волнует только раздел имущества?

— Я… не знаю, — растерялась не на шутку. На самом деле вся эта делёжка и вопросы управления интересовали меня в последнюю очередь. Но мне было обидно, что в списке его приоритетов я оказалась далеко не на первом месте.

Илья ещё немного помолчал. У меня же по коже пошли мурашки — настолько красноречивой оказалась эта немая пауза.

До дрожи захотелось ляпнуть что-нибудь хлёсткое, лишь бы нарушить эту гнетущую атмосферу, повисшую в воздухе, но Нечаев меня опередил, окончательно выбив почву у меня из-под ног:

— Тогда забирай всё.

Заторможено моргнула, не в силах понять услышанное.

— В каком смысле? — проговорила онемевшими губами.

— В прямом! — неожиданно резко гаркнул Илья. — Если тебе настолько важен этот бизнес, то забирай всё! Я попрошу переоформить все документы на тебя!

Говорил он быстро, с жаром, у меня же было такое ощущение, что лучше бы мне сейчас ещё раз по голове двинули.

— Не понимаю, — пискнула оторопело.

На самом деле я до последнего полагала, что он шутит. Но Илюха пребывал на какой-то своей волне, начав ходить из стороны в сторону передо мной, словно не в состоянии устоять на месте.

— Чего ты не понимаешь? Ты ведь уверена, что я приехал сюда, чтобы облапошить тебя! Давай решим тогда этот вопрос раз и навсегда. И ты просто заберёшь себе всё.

Орать-то он перестал, но голос звучал незнакомо и скрипуче. Мне даже подумалось, что это у него такая форма истерики.

— Не хочу я всё! — возмутилась в сердцах. — Что я буду делать с твоими заводами?!

— Что хочешь. Хочешь — продай, хочешь — закрой, хочешь — найми кого-нибудь, пусть руководит.

— Но… я ни черта в этом не понимаю, — призналась я честно, правда, прозвучало жалко.

— Вот поэтому я и просил оставить управление за мной, — яростно бросил он, но вовремя понял, что опять теряет контроль над собой. И сделав рваный вдох, отступил назад. — Забирай. Всё.

— А ты? — в моей голове всё ещё никак не укладывалось то, что он предлагал.

— Тебе-то какая разница?! — совсем недружелюбно огрызнулся некогда любимый муж.

— Ну…

На душе был такой кавардак, что я даже не представляла, за что уцепиться.

— Просто… это же дело всей твоей жизни.

— Начну что-нибудь другое, — излишне безразлично бросил он. — Деньги не проблема, их всегда можно заработать, если умеешь. А я умею.

Нет, это не было хвастовством. Но двойное дно у нечаевского высказывания уж точно имелось, вот только нащупать его у меня никак не получалось.