Иди в свою комнату и не выходи оттуда до утра.

– Прекрасно!

Я влетела в свою спальню, стараясь не хлопать дверью. Когда Кира так делала, мама потом на несколько дней ее запирала внутри. Воспитывала.

Иногда я завидую сестре, что она сбежала из этого ада. А мне пока некуда бежать. Вот, решилась встречаться с Русланом, и даже получалось прятать его от своей семейки.

А теперь придется знакомить.

Нет! Надо отменить ужин. Потянуть до свадьбы, а потом просто поставить маму и ее любовника перед фактом: вот, смотрите, этой мой муж Руслан Рахманов."

"В этот момент Рус сам мне позвонил, словно чувствовал, что я о нем думала.

– Тюльпанчик, у тебя всё хорошо? – весело спросил он. Меня даже покоробил его тон. Его отец надо мной сегодня поиздевался, а ему весело.

– Да. А у тебя? Ты поговорил с отцом?

– Поговорил. Папа приглашает нас в субботу на примирительный ужин в ресторан… – он сказал название ресторана, и у меня челюсть отвисла до пола. Щедрый жест, Марат Осёлович! Браво!

– Хорошо, я подумаю.

– Нет, Ась. Я уже согласился. Ссориться с отцом не в наших же интересах. Ведь после свадьбы мы пока поживем у него…

Глава 5

– В смысле поживем у него, Руслан? – опешила я. – Ты же говорил, что у тебя своя квартира есть!

– Есть, но в ней идет ремонт. Он дизайнерский, и неизвестно, когда закончится. Пока мебель подберут, то сё. Ты же понимаешь…

– Ясно. Может быть, пока отложим свадьбу?

– Ась, ты чего? Передумала?

– Нет, просто предложила повременить с росписью.

– И продолжать меня дальше мучить? Ну уж нет, Тюльпанчик. Скоро станешь моей. Мы распишемся во что бы то ни стало!

Закончив телефонный разговор с женихом, я подумала о том, что лучше жить по соседству с Рахмановым-отцом, чем оставаться в своем доме, куда теперь вхож Лев Анатольевич. Раньше они хотя бы прятались, а теперь он будет нагло шастать в спальню матери прямо в моем присутствии.

Я ведь не солгала ей, что не раз замечала похотливые взгляды Говорова, направленные на меня и на Киру. Я всегда была тихой и молчаливой, а вот моя сестра веселой и общительной. Она часто оставалась наедине с пастырем, пока однажды резко не оборвала с ним все связи и сбежала из дома.

Теперь, прокручивая события назад, мне, кажется, между ними случилось что-то страшное. И Кира не сказала матери, потому что знала, что она не поверит ей, как не поверила сегодня моим словам и заставила извиниться.

Надо поговорить с сестрой начистоту. Если он трогал ее, то Льва Анатольевича можно упрятать за решетку. Тогда моя мать будет свободна, и ей не придется больше обслуживать этого изверга. А изучающие святое писание найдут себе нового лидера, не такого лживого и опасного.

Дни пролетели быстро, наступила суббота – вечер примирения с Маратом Оселовичем.