Ничего не помнить, а тут приходится сталкиваться с таким давлением. Но либо мы будем действовать сообща, либо… Каждый сам за себя — не вариант. И я больше не хочу без тебя. Мне не нужны твои жертвы. Хватит уже и одного раза. Поняла меня?

— Ага.

Я так рада, что все обернулось именно так. У меня словно тяжесть с плеч забрали. Сражаться одной — страшно. Особенно не имея ни малейшего представления об угрозе. Но вместе…"

"— А теперь, что там с Емельяновым? Значит, обещал отправить людей своих сюда? — обманчиво мягко спрашивает Адамиди.

— Ничего такого, — тут же возражаю. — Ты не думай, он только с моего согласия бы на такое пошел. Он просто помочь хотел!

— То есть ты защищаешь мужика, который практически предложил тебе сбежать от меня?

— Нет. То есть да. То есть я не то имела в виду.

— Ну, раз твой поклонник так жаждет встречу, он ее получит.

— Зорь, ты чего? — испуганно спрашиваю, пытаясь поймать эго взгляд. — Ты что задумал?

— Боишься за него?

— За тебя. Зачем тебе еще проблемы? У вас же контракт. Я напишу ему, чтобы он больше не связывался со мной…

— Нет, Поль. Ты ведь, кажется, обещала встретиться с его сыном? Слово надо держать, родная. Тем более, что Владимир хотел обсудить детали контракта в неформальной обстановке. Вот и совместим, так сказать.

Я не понимаю что именно, но что-то в его тоне меня смущает.

— Ты уверен?

— Конечно. Закроем этот вопрос раз и навсегда.

Мне не хочется обострять и накалять обстановку лишний раз. В конце концов он — мужчина. Мой мужчина. Муж, хоть и бывший. У нас сын. Пусть решает, как считает нужным.

— Пойдем к Платону? — предлагаю, чтобы закрыть неприятный разговор. — Он сегодня, кстати, сам почти сел.

— Ну, раз сам…

Стоит заговорить про сына, как Назар мгновенно преображается. Он смягчается и явно перестраивается на другую волну. Приобнимает меня и ведет на второй этаж, где Платоша сидит со своей бабушкой.

— 29 Назар -

Пожалуй, я все же могу гордиться своей выдержкой. Не сорвался. Хотя когда услышал про Емельянова, был близко к этому.

Не хотел втягивать Полину во все это, но, наверное, иначе с ней нельзя. Даже ни черта не помня, она умудряется все сделать на свой лад.

От мысли, что она могла поддаться на уговоры Емельянова и сбежать, внутри аж скручивает. Но раз этот придурок стал играть у меня за спиной, то к чему строить из себя благородного?

Пока Полинка вместе с сыном и матерью играют с Платошей, выхожу в коридор и звоню Владимиру. Последние сомнения относительно участия в предложении Полянского отпадают сами собой.

— Рад слышать, — отзывается Емельянов.

— Не могу ответить тем же, — холодно возражаю. — Ты хотел увидеться — еще актуально?

— Ты мои условия знаешь. Полина тоже должна быть.

— Притащишь сына в офис? — цежу сквозь зубы.