Когда все всё понимают, но все равно продолжают делать вид, что нет.

Ужин проходит так же странно, как и обед. Попытки мамы примирить нас становятся куда более откровенными, и вот это начинает напрягать. Не только меня, кстати.

Полина шарахается от меня, как от прокаженного, и начинаю подозревать, что, возможно, она стала что-то вспоминать, но при этом молчит. С ней бы поговорить наедине, но здесь, в доме родителей, мы как под микроскопом. То, что мама решила добиться нашего воссоединения, только усугубляет ситуацию.

Когда этот непростой день, наконец, подходит к завершению, я эмоционально выжат. Единственное хорошее — Платон. Время, проведенное с ним, словно исцеляет. Даже иррациональная злость на бывшую жену притупляется. Правда, даже ближе к полуночи сон не идет, и я спускаюсь вниз. Зачем? И сам не знаю. Но лежать в комнате, зная, что за стеной Полина и сын, больно. Потому что все то, о чем я так мечтал, рядом, но уже недоступно мне в полной мере.

Нет больше семьи, дарения. Нет той, кого я выбрал и впустил в своем сердце.

Проходя мимо гостиной, замечаю движение и останавливаюсь. Иду чуть дальше — комната в полумраке, а рядом с диваном — Полина. В коротких шортиках и маечке…

— 20 Полина -

Весь день чувствую себя неуместной в этом доме. Я ничего не помню, но ощущение, что я здесь лишняя, не покидает. Мне не в чем упрекнуть Аврору — она потрясающая. И Леонидас тоже. Они оба очень добры ко мне. Незаслуженно добры.

Я того не стою.

Я предала их сына, а теперь вынуждена прятаться здесь, чтобы спастись от чего-то нехорошего.

Я словно живу в кредит, долг, который попросту не знаю, чем оплатить.

И вырваться я тоже не могу. Куда я пойду? В памяти белый лист. А у меня сын. Платоша… Никто его не отдаст мне. Пусть сегодня приступов не было, но это ведь ничего не значит.

То как смотрит на меня Назар каждый раз напоминает о том, что случилось. О том что я сделала. Он не кричит, не ругается, не обижает меня.

Но в его глазах я вижу так много всего, что хочется сбежать. Малодушно сбежать туда, где я могла не прятаться.

Днем звонил Володя и спрашивал о самочувствия. Вскользь упоминал про врача, которого ему посоветовали. А я просто отговорилась общими фразами. Теперь, когда выяснилось, что он партнер Назара, я не могу воспользоваться и помощью Емельянова, чтобы не усугубить дела в компании бывшего мужа. Я и так слишком много причинила боли. Куда еще-то?

С Платоном меня одну почти не оставляют. Только днем на прогулке с коляской. И то совсем ненадолго. Понятно, что причины для этого есть, но это лишь подчеркивает мое зависимое положение.

И только ближе к ночи напряжение немного спадает, когда я остаюсь одна. Радионяня молчит — сынок получил сегодня много эмоций, и после еды уснул довольно быстро. А вот я не могу.