— Обознался?! — неожиданно зло произносит отот. — Уж поверь, свою жену я способен узнать.

— Жену? — срывается с моих губ.

Я изо всех сил вглядываюсь в его лицо, но внутри ничто не отзывается. Пустота. Белый лист. Стена, на которую я постоянно натыкаюсь, не тает. Только головная боль усиливается с каждым мгновением.

Моргаю, пытаясь сосредоточиться на происходящем, но в итоге перед глазами все начинает плыть, а затем я, кажется, падаю.

— 14 Назар -

Я едва успеваю среагировать, когда Поля начинает оседать. Точнее не успеваю — потому что ее перехватывает Емельянов.

— Врача! — кричит официанту, который оказывается неподалеку.

Помогаю Владимиру уложить бывшую на диванчик. И замечаю, что чересчур бережно тот держит ее, и смотрит слишком уж… по-собственнически. Будто она — его женщина.

— Пап, а что с Алиной? — едва не плачет ребенок.

— Все будет хорошо, — уверенно отвечает тот, и мы встречаемся взглядами.

— Она моя жена, — отвечаю на его невысказанный вопрос.

— Не гони, Назар. Ты не женат!

— Откуда ты… Собирал досье? — доходит до меня."

"— Естественно, — фыркает Емельянов, а сам то и дело косится в сторону Поли, проверяет пульс на ее шее. И хотя я понимаю, что это все нормально в данном случае, так и хочется оторваться ему руки и засунуть куда подальше.

Потому что нет у него прав на нее!

— Бывшая, — добавляю все же. И с неудовольствием замечаю, как слегка расслабляется Емельянов. Вот ведь… гад!

— Кому нужен врач? — оборачиваюсь и вижу мужчину в белом халате. — Все, понял. Что случилось?

Пока он проводит осмотр и задает дежурный набор вопросов, в голове крутится мысль, что почему-то и ребенок, и его отец зовут Полину другим именем.

Это странно. Первая версия — она сменила имя. Допустим. Тогда понятно и то, что она вроде как не узнала меня. Но… Но есть одна странность — судя по выражению ее лица, она и правда не узнала меня. Либо в ней умерла гениальная актриса, а я об этом и не знал.

— Вот, так, давайте, девушка, — эти слова выводят меня из ступора, и я тут же перевожу взгляд на жену.

Полина бледная и растерянная смотрит то на Владимира, то на меня.

— Алина! — бросается к ней мальчишка. — Я так испугался!

Он вцепляется в нее, как в родную мать. И внутри у меня все восстает! Так, может, Олег был прав? Может, она правда нашла себе побогаче мужика и попросту свалила, выбросив нашего сына, словно балласт?

Теперь уже мне становится не столько обидно за себя, сколько за Платона.

— Я… Мне уже лучше, спасибо.

— Ты уверена? — спрашивает Емельянов, и, судя по взгляду, бывшей жены, ему она доверяет куда больше чем мне.

— Да.

— Пап! Пап! Ее же не заберут снова в больницу?

Все это время я не могу отвести от нее взгляд. Смотрю, понимаю, слышу, осознаю, испытываю гамму эмоций, но не могу отвернуться.