Но чем дальше все заходило, тем менее уступчивым становился работодатель, а уж когда стало ясно, что теперь я в ответе не только за себя, пришлось пересмотреть некоторые аспекты сотрудничества.

Я должна была защитить своего малыша. Понимала, что Назар имеет право знать, но пока была связана с этим бизнесом, нельзя было втягивать бывшего мужа. Пусть думают, что он — пройденный этап.

Грег стал для меня настоящим спасением. Случайное знакомство, которое очень помогло мне обезопасить своих близких.

Мы подружились. Хотя, наверное, не окажись я в положении, он все-таки рискнул бы перевести наши отношения в другую плоскость. Именно Грег помогал мне разработать план отхода. Все было почти готово, когда выяснилось, что Ржевцев схлестнулся с Осмоловым, и у меня больше не было времени на подготовку. Пришлось действовать по обстоятельствам.

Именно тогда в порыве отчаяния я отвезла Платона к его отцу. Сама не надеялась выбраться живой. За этот год я достаточно хорошо узнала, как решает проблемы Ржевцев. Я была готова к тому, что никогда не увижу сына. Но все равно надеялась…

Образы прошлого становятся все бледнее, а голоса где-то рядом — все отчетливее:

— Нет гарантии, что Полина все вспомнит. Что тогда? — кажется, это Назар.

— Ты хочешь, чтобы все твои проблемы решали другие? Напрягись хоть в чем-то и сам.

— Вообще-то это не от меня зависит! Ты предлагаешь поставить на кон жизни моей семьи!

Дергаюсь, пытаясь встать, и тут же раздает сигнал, провода мешают двигаться свободно, а перед глазами начинает плыть. Но спустя всего пару мгновений на пороге палаты появляется муж.

— Полинка…

Он подбегает и берет за руку, смотрит так, словно не верит, что я тут.

— Что случилось?

— Тебя прооперировали. Сейчас угрозы нет, — быстро отвечает он. — Ты помнишь, как в тебя стреляли?

— Д-да… Как Платон?!

— С ним все хорошо. Испугался только, но ничего страшного. С ним сейчас мама. — Я немного расслабляюсь и откидываюсь назад. — Отдыхай, Поль. Тебе надо поправляться.

Мне жизненно важно рассказать. Я так боюсь снова не успеть.

— Подожди! — пытаюсь схватить его за руку, но выходит невразумительно. — Я… Я вспомнила…

— Это неважно сейчас, — повышает голос Адамиди. — Главное — поправляйся.

— Просто знай — я все вспомнила.

В палату вбегают врачи, оттесняют Назара и начинают что-то переключать в приборе, поправляют капельницу, и сознание снова уплывает.

Мое новое пробуждение проходит почти безболезненно. Ровно до момента пока я не пытаюсь пошевелиться. Плечо простреливает болью, и я рвано охаю.

Рядом подрывается с кресла сонный Назар.

— Поля, ты чего! Лежи, не дергайся. Тебе нельзя.

— Ты не ушел…

— Конечно, нет. Куда я уйду от тебя?

— Прости, что из-за меня ты вынужден спать в этом неудобном кресле.