Сколько можно перловкой терзать?

Тупчий, заботливый и расторопный, ответил:

– Ваше благородие, а доктора велели вам много кушать. Чтобы, значит, поправиться. А то без вас война закончится и ордена не дадут.

Герасим очень хотел, чтобы его начальнику вручили Георгиевский крест, настоящий, офицерский. Это была его идея фикс, и поручик смирился:

– Ладно… Подай умыться.

Тут денщик выдал одну из своих заготовленных фраз:

– Медведь не умыватца, а народ боятца.

– Остряк… У нас кахетинское осталось?

– Так точно. Принести?

– Полстакана, не больше. Для аппетита. И тушетский сыр.

На этих словах денщик вставил очередную деревенскую присказку:

– Аппетит – не жевано летит.

Начальник команды скривился, но промолчал. Герасим был из крестьян Сергачского уезда Нижегородской губернии и принес с собой в нестроевую роту кучу сельских прибауток. Приходилось их терпеть, имея в виду легкий характер денщика и его преданность. Последняя была испытана в боях: когда Николая шарахнула контузия, Тупчий под обстрелом на себе вытащил его из оврага и донес до перевязочного пункта.

Едва поручик успел пообедать, как в дверь постучали и ворвался младший унтер-офицер Золотонос.

– Ваше благородие, беда! Янычары взяли Бардуз!

– Как взяли Бардуз? – растерялся Лыков-Нефедьев. – Что ты несешь, опомнись! До него отсюда всего восемнадцать верст.

– О чем и речь, – без разрешения шлепнулся на табурет унтер. – До наших главных позиций на Ардоссе – шестьдесят. А до прорвавшейся колонны – восемнадцать. Ну дела…

– Откуда сведения? – продолжал не верить офицер. – Сорока на хвосте принесла?

– Фуражиры прискакали охлопью, обрезав постромки[39].

"– Куда прискакали?

– В Верхний Сарыкамыш, час назад, – пояснил Антон. – Оттуда сразу к нам, на доклад генералу Воропанову. Говорю же: беда. Сведения правдивые. Надо драпать, пока не поздно.

– Что значит «драпать»? Георгиевский ты кавалер… А база? А склады с военными запасами? Там этих гололобых, может, одна рота, а ты панику навел.

Унтер-офицер с грустным видом выслушал и ответил:

– Турок там до черта, и пехота, и артиллерия, и даже сувари[40]. Эти самые опасные, сволочь: через час могут уже быть здесь.

Начальник команды вскочил:

– Герасим, одеваться! А ты, Антон, покрутись тут, понюхай, чем пахнет. Потом жди меня в казарме, с людьми: пускай все приготовятся к походу.

– Так, значит, отступаем к Карсу? – обрадовался Золотонос.

– Отставить отступать! Будем оборонять Бардузский перевал. Я иду к Воропанову за приказанием.

С Бардузского перевала вела из турецких пределов к котловине полуаробная дорога[41]. Она упиралась в селение Верхний Сарыкамыш, от которого до главного пункта оставалось всего шесть верст.