Их подмешивают к обычным, честным солдатам и устраивают побег. А потом предатели начинают агитацию или шпионство. Теперь отмечена новая хитрость. Ты знаешь, что они время от времени возвращают нам через Красный Крест больных и увечных воинов. Чтобы не кормить их за свой счет. Так было неоднократно. Однако в последнем эшелоне, мы заметили, не все приехавшие так уж безнадежно увечны. Есть несколько бодрячков, которые жалуются на контузию.

– Конечно, контузию легко симулировать!

– Верно. Указанные бодрячки, три прапорщика, ведут себя подозрительно, и мы их решили послать в запасные части за меридиан Казани. И держать там под негласным наблюдением.

– Причем держать порознь, – дал совет сыщик.

– Само собой. Так вот, днями прибыл очередной эшелон. Пощупай ребят, чем они пахнут. Ты опытный, всякую заразу видишь насквозь… за соседним столом в ресторане даже.

Лыков почесал затылок:

– Своих дел хватает, просто так меня никто не отпустит.

Таубе спохватился:

– Как у тебя, кстати спросить, с новым министром? Он, говорят, того… без тормозов юноша.

– Дурак еще тот, – подтвердил статский советник. – Но мы друг друга не заинтересовали. Я ловлю убийц, а он плавает в корыте нашей «большой политики». Подружился с Распутиным, на этой почве пролез в любимчики к царице. Это скоро кончится: юноша слишком авантюрен, сам себе шею сломает рано или поздно из-за характера.

– Можно поднять твои акции в его глазах, – осторожно предложил барон.

Алексей Николаевич кивнул:

– Будет полезно. Кинь ему из Ставки шифровку: Лыков выполняет секретное задание особой важности, санкционированное лично государем. Это поможет отказываться от рутины, чтобы находить время на твои поручения.

– Сделаю.

– Только пусть подпишет кто-нибудь из важных. Твоя подпись, барончик, у нас не котируется.

– Подпишет генерал-адъютант Алексеев.

Бывший командующий Северо-Западным фронтом Михаил Васильевич Алексеев с приходом царя в Ставку сделался при нем начальником штаба Верховного Главнокомандующего. И первым лицом в русской армии.

Барону пора было уходить. На пороге, уже застегнутый на все пуговицы, он сказал:

– Вот, Лешка, опять ты упустил заслужить белые брюки[128]. Так и просидишь в девках до пенсии.

Сыщик молча пожал ему руку и выставил за дверь.

Вскоре Алексей Николаевич вплотную занялся поручением Таубе. Из Швеции в Россию прибыли очередные 246 больных и увечных военнопленных. Как и прежде, их отпустили под честное слово больше не воевать со странами Тройственного союза. Вернувшихся поместили пока в пустующие казармы Преображенского полка и начали фильтрацию. Сыщик допрашивал пятерых офицеров, которые имели руки-ноги, однако жаловались на последствия контузий. Он показал всех врачам, но не дождался от них помощи.