— Орков допрашивали, но… — он не заканчивает, но все и так понятно. Роуварда так и не нашли. — А они сейчас не в том положении, чтобы врать.

В голове не укладывается, а на душе становится сумрачно, хотя руки Нортона все еще мягким солнышком отгораживают от проблем.

— Он ведь отправился просто на переговоры. У вас же было все продумано, даже на случай ловушки, — едкое ощущение горечи и несправедливости растекается по венам. — Что могло случиться?

— Мои люди, которые были с ним, говорят, что переговоры зашли в тупик. Отец нашего пленника был готов пойти на перемирие, но второй вождь отклонил все предложения, — рассказывает Родер. — Все уже возвращались, когда Вард заметил капище и темный ритуал. К сожалению, их тоже заметили. Из прочих показаний ясно, что Роувард смог разрушить капище, а остальные — отбиться и вернуться.

— Ну, а… На месте капища… искали?

— В первую очередь, — морщится Родер. — Но как выяснилось, уничтожение капища бьет по самому уязвимому месту драконов. Поэтому вряд ли стоит ждать утешительных новостей.

В этот момент Ириди напоминает о себе каким-то мысленным, нехарактерным для нее чувством испепеляющей тоски, которая передается мне.

— Что ты имеешь в виду? Что за слабое место?

В голове выстраивается цепочка мыслей, которая мне совсем не нравится. А если еще и принять во внимание реакцию Ириди…

— Как выяснилось, темной силы было слишком много, а при ее резком всплеске рвется связь с драконом. Или страдает сам дракон.

— Но ты же… — не хочу думать, что его слова подтверждают мои догадки."

"— Да, перед тем, как убить вождя и жреца, я разрушил второе капище, — коротко отвечает он.

А я боюсь произнести это вслух, поэтому Родер делает это за меня.

— Я не чувствую Грона.

Глава 52

Родер Нортон

Я нашел в себе силы признаться Ариелле, что не чувствую дракона. Учитывая, что мы с ней ничем не связаны, она может делать все, что ее душе угодно. Хоть прямо сейчас встать, влепить мне пощечину и уйти.

Но она продолжает сидеть в моих объятиях, доверчиво прижиматься, будто впервые раскрывая передо мной свою девичью мягкость и слабость. Позволяя мне увидеть ее такой, а не обычной колючкой, как те, что она подкинула мне в кровать.

Бездна! Кажется, это было не меньше века назад, а на самом деле ведь совсем недавно. Однако Айтина-Ариелла въелась мне под кожу, стала частью меня, моей души… Мне она нужна вся, без остатка. Такая, какая есть: со всеми колючками и вспыльчивостью, с силой и слабостью, с острым язычком и нежными пальчиками.

Но я не готов удерживать ее силой, если она не хочет быть со мной. Это должно быть только ее решение.

— Что значит… не чувствуешь? — пальчик, которым она что-то рисовала на моей груди, замирает, а Ариелла отстраняется.