Так что пусть чистит пулемет хоть сутками напролет! Для всех это только на пользу.

Итак, вроде все были чем-то заняты. Поведение одного только снайпера, прапорщика Петра Власенко – Власа, вызвало у командира группы недоумение. Прапорщик стоял возле открытого окна и что-то очень внимательно рассматривал через бинокль. Майор прикинул, куда мог так упорно смотреть снайпер? Получалось, на палатки медсанбата. Но что интересного он мог там увидеть? Какую-нибудь медсестру? Но для этого оптика не нужна, санбат находился в каких-то пятистах метрах от палаток отряда спецназа! Да и девушек в принципе ребята уже всех знали, за месяц вынужденного простоя успели познакомиться. Каждый по-своему. Вон Тарас, тот почти через сутки ныряет туда после отбоя к белокурой Людмиле из травматологии. Корнет тоже, хоть реже, но встречается с миниатюрной Настей из эпидемиологического отделения. И это для Гончарова, да и ни для кого в группе не являлось секретом. Но куда и на кого смотрит Влас? Интересно.

Обойдя стол, майор сзади подошел к прапорщику, слегка ударил его по левому плечу.

Тот дернулся и бросил, не отрываясь от окуляров:

– Отстань! Какого черта?

Майор позвал на ухо:

– Вла-ас?!

Узнав голос командира, снайпер тут же опустил бинокль, повернувшись к командиру:

– Пардон, майор! Думал, кто из ребят кайф ломает!

Вадим удивился, спросив:

– А ты что, уже через бинокль кайф ловишь?

Прапорщик улыбнулся, замявшись:

– Да нет! Увлекся малость!

– Чем?

– Да вон, посмотри! Слева от душевой, за сушилкой. Видок, скажу тебе, командир, закачаешься!

Он передал бинокль Гончарову.

Майор взглянул в оптику, увидел душевую.

Прапорщик посоветовал:

– Левее, командир!

Отвернув немного влево, Вадим наконец заметил ТО, что так взволновало снайпера. А именно – почти обнаженную фигуру женщины. На ней, кроме узкой полосы трусиков и почти не скрывающего грудь бюстгальтера, ничего не было. Женщина лежала на простыне, наброшенной на небольшой топчан, и нежилась под солнцем. Майор узнал ее:

– Так это же Марина Гордеева, старшая операционная сестра хирургического отделения?

– Ну!

– Что ну?

– Ну Гордеева, и что?

Майор взглянул на подчиненного:

– Ты что, первый раз ее видишь?

Прапорщик отрицательно мотнул головой:

– Нет! Вернее, да! В таком вот виде первый раз! Ты только глянь, командир, какая фигура? Ножки, попочка, а груди? Какие груди? Как пули моего «винтореза» торчат! И волосы! Скажешь, не шикарная дама?

Светлые волосы медсестры были распущены и рассыпались до талии. Гончаров проговорил:

– Не скажу! Но ты же видел ее до сегодняшнего дня и ранее не восторгался так, хотя фигура женщины осталась такой, какой и была.