– Блядь, что ты творишь?!

Кривиться вся, голову опускает. Я понимаю, что слишком сильно сдавил ее руку. Больно сделал. Опять. Разжимаю свои пальцы, видя красные отметины на ее нежной коже. Сука.

Ногой откидываю ножницы в сторону, от греха подальше. Мне похрен на себя. Я переживаю только, чтобы птичка себя ими не поранила.

Пытаюсь обхватить малышку руками, к себе прижать, но куда там. Илана, точно бешеная, начинает вырывается из моих рук. Она вертиться, как уж, не давая себя обнять, и вся трясется, царапается, точно кошка. Девчонка пытается колотить меня по груди кулаками, даже кусаться пробует.

Мое терпение лопается быстро. Я зажимаю ее в два счета, стараясь не задеть уже округлившийся животик. Прижимаю спиной к себе. Сильно.

– Тихо! Тебя никто не тронет. Илана, успокойся, я сказал!

Смотрю на нее. Затихает девочка, попав в капкан моих рук. Теперь просто ревет. Отчаянно и горько. Слёзы капают на пол. Проклятье.

В один момент прижимаюсь к ее виску губами, и только потом понимаю, что сделал. Захотел просто. Не смог удержаться. Поцеловал. Погладил ее по голове. Ее волосы пахнут цветами. Приятными.

Илана тут же успокаивается, даже реветь перестает.

Прислушивается ко мне. В один миг деревенеет.

Усмехаюсь. Вот, оказывается, что надо было изначально сделать. Просто поцеловать ее. Наклоняюсь к ее уху, и вижу, как от моих слов кожа на руках Иланы покрывается мурашками. Чувствительная она. До предела. Шепчу ей тихо. Не хочу больше орать.

– Что случилось, девочка? Что ты так всполошилась?

Молчит, конечно же. Дышит как-то тяжело. Ее грудь под майкой быстро поднимается. Сочная. Такая аппетитная.

Мы так и стоим посреди ванной. Я обхватываю малышку, прижимая к себе за локти, и не даю ей упасть.

В какой-то момент девочка затихает. По ее ровному дыханию я понимаю, что она немного успокоилась и теперь просит ее отпустить.

Нехотя разжимаю руки. Мне чертовски понравилось ее снова обнимать. Не выпускаю ножницы из виду. Надо забрать их нахрен отсюда."

"Илана поворачивается и смотрит прямо на меня. Глазами своими красивыми. Невыносимыми просто. Заплаканная и напуганная. Такая…до предела несчастная в этот момент.

Ее пальцы, наконец, начинают двигаться.

– Что…со мной теперь будет?

– Все нормально с тобой будет.

– Пожалуйста, скажите правду.

Вы теперь убьете меня, да?

Сглатываю. Хорошо у нас разговор начинается.

– С чего ты взяла?

– Тот мужчина во дворе. Его загрыз пес. Он умер… Его разорвал ваш зверь на куски. Я видела.

Из глаз птички капают горошинами слезы. Много горьких соленых слез. Не для нее это было представление. Уж точно не для ее мнительной натуры. Черт.

– Что ты видела?

– Ротвейлер. Он набросился на того мужчину. Как же так можно? Вы были там, и  позволили ему умереть. Он умер…

– Тот падл…гм, тот мужик жив, пока.