Нам наконец скажут пол маленького, хотя мне это совсем не важно. Я буду любить малыша любого, будь он мальчиком или девочкой. Опасаюсь только, что если девочка окажется, Волк может разозлиться и тогда…даже думать не могу об этом.

– Да. Я спущусь.

Волк смотрит на меня жадно еще несколько долгих секунд, а я не знаю, куда себя деть. Не могу дышать нормально в его присутствии. Хочется закрыться от него черным балахоном.

Когда мужчина выходит, я корю себя за просто несусветную глупость. Как вообще я могла такое ему сказать ночью? Попросить остаться, да еще и уснуть у него на плече.

В голове просто не укладывается.

Усмехаюсь. Странное чувство. Когда Волка нет рядом, я все время думаю о нем, но когда он здесь, я хочу, чтобы он провалился под землю.

Я знаю, что мужчина уже ждет в машине, и одеваться мне надо быстрее. Беру пульт и включаю какой-то канал. Мне нравится собираться под музыку и малышу, кажется тоже. Он сразу же реагирует, и я слышу довольные несильные толчки в животе.

Быстро принимаю душ и одеваюсь, замечая в зеркале, что живот стал еще больше. С таким учетом скоро я вообще ни в одни штаны уже не влезу, даже те, что на резинке.

Грудь тоже стала еще больше и кажется, чувствительнее. Теперь одно только прикосновение к ней отзывается огнем в моем теле.

Одно только радует, что уже весна наступила, и совсем скоро станет теплее, а значит –  гулять я смогу подольше.

Я расчесываю еще влажные волосы, когда музыка из телевизора резко прерывается, и вместо нее я слышу знакомую фамилию. Мою фамилию – Озерова.

Подхожу ближе. На экране какая-то криминальная сводка новостей, и я бы тут же выключила ее, если бы на весь экран не увидела фото собственного отца.

“Бывший кандидат в мэры, бизнесмен и политик Олег Озеров сегодня ночью был найден мертвым. Его обнаружили в своем доме, большая часть которого была разрушена из-за пожара. Рабочий персонал политика опознал его и подтвердил эту печальную новость.”

Заставка быстро сменяется каким-то другим репортажем, но у меня все также стоит фото отца перед глазами. Я смотрю на экран и пошевелиться не могу. Расческа вываливается из моих рук.

Мысли путаются в голове. Услышанное окатывает меня ведром ледяной воды, пронзая насквозь.

Острыми иголками.

Ничего не понимаю. Что это? Как погиб, какой пожар…Я не верю. Это ведь ложь, вранье? Этого просто не может быть. С отцом не могло ничего случиться. Просто не могло. А если…Это правда.

Быстро выбегаю из комнаты, и несусь по коридору, шлепая босыми ногами по полу. Спускаюсь по ступенькам на первый этаж, чисто машинально придерживая живот рукой. Сердце бешено колотится в груди, а в глазах собираются слезы от понимания того, что это вовсе не шутка была, а сегодняшняя сводка утренних новостей.