Это непонятное тянущее чувство перебивало раздражение от Эстаса и страх остаться без Ти.

— Мне надо успеть вернуться в следующий цикл, — Эми быстрым шагом пошла к своей ячейке. — Наверное, задержусь там.

Отполированная многими поколениями мостовая привычно холодила босые ноги. Дорога петляла между блоками с жилыми ячейками. Они тянулись направо и налево вдоль всего побережья, составляя основной ландшафт их мира, который был наполнен просто коробками с небольшими комнатушками.

Разнообразие вносили несколько фонтанов, необычной формы служебные постройки и замкнутое в кольцо здание Совета. Впрочем, все они были от берега далековато, поэтому сейчас в глазах рябило от однотипности картинки. Через десять шагов, через пятьдесят, через пятьсот.

Весь из миры был тусклый, практически бесцветный. Даже пахло просто влажной пылью. Но мало кого это интересовало — это было неважно. Даже если бы все здесь играло радужными красками, тианы все равно не смогли бы оценить красоты.

Единственным безопасным способом испытать эмоции для них было получить Ти. Без этого тианы начинали испытывать эмоции, жили ярко, но мало. При чем процесс, если запускался, то уже был необратим.

Такие рабочие, как Эми, доставляли Ти с Земли. В качестве оплаты они получали свою долю собранной Ти. Кто-то из рабочих копил, чтобы потом выйти на свободу и не заботиться об этом, кто-то — тратил сразу, и вечно оставался в кабале Совета.

Эми Ти была не нужна. Кровь отца-человека позволяла ей испытывать эмоции и не сгорать сразу же, но при этом лишала бессмертия, независимо от приема Ти. Поэтому Эми могла себе позволить то, что было недоступно остальным: и копить, и тратить Ти одновременно. Эми предпочитала использовать эту силу, чтобы продолжительное время быть материальной на Земле. Именно это делало Эми хоть немного счастливее.

Пока Эми шла к своей жилой ячейке, ей навстречу то и дело попадались члены Семьи. Все неодобрительно посматривали на её растрепанные светлые волосы и всё ещё безвольно висевшие крылья.

— Что ты задумала? — Фейр догнал Эми. И дёрнул за руку. — Стой же ты!

— Я делаю работу. И тебе прекрасно известно, что мои методы не совсем стандартны. Поэтому предлагаю не удивляться и не пытаться меня переубедить. Я очень упрямая, — Эммануила вырвала руку и свернула к своему блоку.

— Ты решила пойти по стопам своей матери? Понабралась человеческих повадок…

Эми резко затормозила:

— Хочешь сказать про мою мать что-то особенно хорошее? Так говори, не стесняйся! Странно, что раньше не сделал этого.

Прищурившись, она смотрела в глаза Фейру. В них был испуг от осознания того, что он сказал не то.

— Прости меня, — Фейр шептал, потому что голос у него пропал. — Я переживаю за тебя. Ты мне дорога.