Корешки нервов были освобождены от сдавления, но мне не нравилось, как выглядит то, что осталось от диска. Получается фиброзное кольцо теперь с дефектом, часть ядра удалена и наружу не торчит, но вполне может случиться так, что при нагрузке оставшаяся часть ядра диска снова вылезет именно здесь. Какой есть вариант? Надо как-то укрепить этот дефект, чтобы исключить вероятность рецидива. Осталось придумать как это сделать."

"А что тут думать? Я решил попробовать зарастить дефект межпозвонкового диска тканями фиброзного кольца и сделать их плотнее, а точнее крепче, чем было до этого.

Соединительная ткань меня слушается, это не нервные волокна. Приступив к совершению задуманного, я понял, что не всё так просто. Фиброзное кольцо диска на всём протяжении находилось в плачевном состоянии. Зарастив сам сделанный мной же дефект, я обнаружил, что дальше кольцо очень хрупкое, хотя казалось изначально довольно плотным. Значит надо восстанавливать не только сам дефект, но и весь диск.

Вот же засада, это сколько же надо труда? Причём выполненного с филигранной точностью. Склифосовские не отступают перед проблемами, буду работать.

Живых клеток в диске в пожилом возрасте остаётся очень мало, но их нужно уговорить, чтобы их стало больше, а это самое сложное.

Минут через десять я понял, что результат отличный, кольцо уплотнено, грыжевых выпячиваний нет, корешки свободны.

— Можете будить, — обратился я к Корсакову и устало выдохнул.

Энергии в ядре оставалось целых три четверти, но я как следует вспотел. А ещё очень хотелось кофе и рогаликов и не хотелось работать. Ну, это всё можно пережить, и я это сделаю.

Пациентка была искренне удивлена, когда поняла, что сама может вполне успешно слезть со стола, но от поданной мной руки всё же не отказалась, скорее всего по привычке.

— Ну надо же! — воскликнула она, пройдясь туда-сюда по кабинету. — У меня ничего не болит! Неужели такое бывает?

— Просто вы попали к правильному лекарю, — сказал Борис Владимирович. — Александр Петрович знает, что надо делать.

Ага, я знаю, что надо делать. Осталось пустить волну и сказать виу-виу-виу. А у меня теперь вопрос, неужели другие лекари не могли этого сделать? Видимо нет.

— Александр Петрович, — пациентка сложила руки и прижала к груди.

— Вы не представляете, как я вам благодарна! Меня так долго мучала эта боль, я больше месяца почти не сплю, хожу еле-еле, а теперь, как молодая, готова порхать! Какое же это счастье!

Ну вот, ещё одна бабочка из куколки вылезла. Прям комбинат по трансформации бабочек, а не манипуляционная.

— Скажите пожалуйста, а вы за это время к кому-нибудь обращались? — спросил я. — Не поверю, если скажете, что нет.

— Обращалась, а как же, — махнула она рукой и покачала головой. — Только толку чуть.