— Ну что, мальчик, — ехидно поинтересовался Поджарский, глядя на меня глазами безумного учёного, наблюдающего за результатами удачного эксперимента. Он обошёл вокруг стола и стоял рядом со мной. — Испугался? В штанишки наделал?

— Ну и шуточки у вас, — только и смог я пробормотать, приходя в себя. — Нельзя было предупредить, как это происходит?

— Хотел со стороны посмотреть, — хихикнул он. — Но тебе так делать самостоятельно не советую. Я сейчас включил процедуру прокачки ядра и сосудов на среднюю мощность. Тебе рекомендую начать с минимальной, потом уже сам подберёшь.

И делай это не чаще одного раза в день, а то тяжело будет отходить. Это как перетренировка в спортзале, лучше не надо.

— Мне кажется, что ядро стало более вместительным, — сказал я, всматриваясь внутренним взором в произошедшие во мне изменения.

— И проводящие энергию сосуды должны немного расшириться, присмотрись внимательнее.

— Да, вроде есть такое, — кивнул я, снимая амулет и протягивая артефактору. — Выключите пока эту штуку. Я потом разберусь в управлении и буду сам включать.

Альберт Венедиктович взял в руки амулет, немного полюбовался, потом коснулся кристаллов и сияние внутри них уменьшилось.

Он протянул мне его обратно, а я всё не решался протянуть руку вперёд. Всплыли воспоминания и мои и бывшего хозяина этого тела, который ощутил на себе всю прелесть пагубного воздействия этой коварной штуковины.

— Ты мне не доверяешь что ли? — удивлённо вскинул брови Поджарский.

— Есть на то причины, — буркнул я, протянул руку и забрал амулет.

Только вместо того, чтобы надеть обратно на шею, положил в чёрный футляр и торопливо закрыл крышку. Поджарский вздохнул, покачал головой и вернулся на своё место.

— Можешь забирать свою побрякушку, — сказал он, потеряв интерес к моей персоне. — И можешь идти. Инструкцию не забудь.

— Спасибо вам огромное! — сказал я, поднимаясь со стула.

Поджарский, даже не переводя на меня взгляд, показал пальцем на обращённую ко мне щеку. Я удивлённо выпучил глаза. Пожилой учёный просит поцеловать его в щёку? Это что за бред?

Альберт Венедиктович повернулся и посмотрел мне в глаза. В его глазах плясали тысяча чертей, но не было и тени улыбки. Ещё несколько секунд ему удавалось сохранять серьёзную физиономию, потом он фыркнул и заржал в голосину.

— Хорошо, что ты этого не сделал! — сказал он сквозь смех, переходящий в гомерический хохот. — Я бы тогда умер со смеху! Иди уже, хватит на меня так смотреть!

Я покачал головой, но не стал ничего ему отвечать, а молча положил футляр с амулетом в карман сюртука и направился на выход."

"После ужина я снова проигнорировал вечернее чаепитие, к чему домашние уже начали привыкать, и сразу отправился к себе в комнату, чтобы приступить наконец к изучению фармакологии.