— Да раньше я чувствовал после процедуры какую-то тяжесть, дискомфорт, жжение. А сейчас ничего такого нет, словно вы там ничего не сделали, вот я и подумал."

"— Отчасти вы правы, — улыбнулся я. — Сегодня я делал более тонкую работу, осталось ещё столько же, потом буду убирать саму опухоль.

— Это значит лечение снова затягивается? — поморщился мужчина.

— Не на много, — заверил я. — За счёт того, что сегодня удалён совсем небольшой объём, думаю вполне уместно будет повторить процедуру послезавтра.

— О, совсем другое дело! — кислое выражение лица пациента начало меняться на довольное. — Если процедуры будут не раз в неделю, а три раза в неделю, значит я скоро поеду в Крым! В смысле не я, а мы с женой. А ведь я сначала думал поехать туда один, чтобы она от меня отдохнула и самому от неё отдохнуть. А выходит, наоборот, ей меня не хватает. Сейчас заеду за цветами и меренговым рулетом. Спасибо вам, господин лекарь! Вам ещё и семейным психологом можно работать.

— Избави Бог! — рассмеялся я, выставив ладони перед собой. — Мне и лекарем неплохо работается, а для семейных проблем есть специально обученные люди.

— Александр Петрович, — настороженно обратилась Света, когда пациент вышел. — Получается у вас в пятницу трое онкологических, вы потянете?

— Ты права, тяжко будет, — кивнул я. — Надо распределить их по времени, чтобы они не пришли сразу друг за другом. И, наверное, сказать в регистратуре, чтобы больше никого не записывали.

— Хорошее решение, — улыбнулась медсестра. — Я их обзвоню и назначу точное время визита.

— И закажи меренговый рулет, — добавил я. — Что-то тоже захотелось.

Глава 4

Настал волнительный момент. Подходя к крыльцу лечебницы «Святой Софии», я слушал стук собственного сердца. Ну вот что за детский сад? Можно подумать впервые в жизни такое. В прошлом многолетний опыт преподавания в медучилище, в этом мире — ведение семинаров в Ярославле, а всё равно ничего не могу с собой поделать. Да что там говорить, начиная с обеда уже на нервяке. Старался больше разговаривать с пациентами, чтобы отвлечься. Иногда даже помогало.

По привычке уже сразу проследовал в кабинет главного. Застал его дремавшим за столом над кучей документов. Перетрудился бедолага. Я осторожно покашлял, чтобы привлечь к себе внимание. Не помогло, пришлось кашлять громче. Демьянов встрепенулся, как испуганная охотником куропатка, теперь его пульс явно был чаще моего, об этом говорило то, как он с перепугу хватал ртом воздух.

— Кошмар приснился, Вячеслав Анатольевич? — невинно поинтересовался я.

— Прошу прощения, устал что-то сегодня, задремал, — сказал он, потихоньку начиная успокаиваться. На свой тик он уже не обращал внимания, видимо привык, как дышать.