— Это ведь ты меня спас тогда на месте аварии? — спросила она негромко, продолжая разглядывать колье и серьги.

— Да, — коротко ответил я.

— А я всё хотела тебя поблагодарить, — начала она и замолчала, повернувшись ко мне и глядя в глаза.

— И что тебе помешало? — вопрос прозвучал немного бестактно, но больше мне сказать было нечего.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Не решилась. Ты стал вдруг каким-то другим, будто это и не ты вовсе.

— Были в жизни такие обстоятельства, которые меня сильно изменили, — ответил я, стараясь на неё не смотреть, а то ощущение привязанности из тёмных глубин подсознания начало выплывать наружу, а я так не хочу, мне не нужны эти воспоминания о несбывшемся, мне важно то, что я знаю и чувствую сейчас.

— Да, я слышала про твою травму и потерю памяти, — сказала она, придвинувшись немного ближе, но всё же сохраняя небольшую дистанцию. — Я видела, что после этого ты смотрел на меня как-то по-другому, как чужой. Я столько раз хотела подойти к тебе и помочь вспомнить.

— Но не подошла, — сухо констатировал я. Выходит у нас всё же были какие-то отношения, раз мне по идее есть, что вспоминать. Странно, что родители никогда о ней не спрашивали и не вспоминали. И Катя. Или наши отношения только зарождались? Но тогда сестрёнка должна была знать, она же её знает. Может они все договорились не разговаривать со мной на эту тему? Чёрт возьми, я только сейчас понял, что даже не знаю, как её зовут.

— Да, не подошла, — вздохнула она. — Виновата, побоялась.

Я стоял молча и продолжал разглядывать колье, хотя мысленно был отсюда далеко.

— А почему ты не подошёл? — спросила она. — Мне показалось тогда, что ты узнал меня.

— Просто лицо показалось смутно знакомым, — буркнул я. — О наших отношениях я не помню ничего. Даже если и была мысль подойти, то сам факт, что ты в одном обществе с князем Баженовым меня сдерживал.

— Так ты же сам недавно был в обществе Егора Марковича или этого ты тоже не помнишь? — хмыкнула она. Как мне показалось, довольно ехидно.

— Нет, не помню, — покачал я головой. — И рад, что в последнее время там не состоял.

— А у меня в отличие от тебя не было выбора, — грустно произнесла она. — Егор Маркович мой родной дядя. И он меня приютил после гибели родителей, когда мне было двенадцать. Вот, возьми, позвони, если надумаешь.

Она сунула мне в руку какую-то бумажку и быстрым шагом ушла, растворившись в толпе. Я ещё немного постоял перед манекеном, потом зашёл в ювелирную лавку и купил понравившийся мне гарнитур из колье и серёжек. Всё это упаковали в красивую шкатулку, обтянутую зелёным бархатом и украшенную инкрустацией из белого золота. Дорого, конечно, но для любимой сестрёнки ничего не жалко. А той, которая видимо совсем недавно была любимой, подарка от меня в этом году не будет.