У него был вид человека, который всю жизнь ходил в тумане и только что прозрел. — Прежде, чем тебе официально или хотя бы полуофициально это разрешить и не оказаться потом с тобой на одном костре, я должен написать обращение в министерство. Но, есть одна проблема.

— Какая? — не выдержал я, когда пауза затянулась.

— У меня совершенно нет времени на сочинение этого письма, — криво улыбнулся он. — И так сейчас проблем выше крыши. Годовой отчет там и все такие дела, ну ты понимаешь. Поэтому давай это письмо напишешь ты и принесёшь моему секретарю. Тем более ты знаешь что писать. Ты и наговорил-то достаточно, а напишешь ещё лучше.

— Договорились, — сказал я и не смог сдержать улыбку.

— Ты чему радуешься? — спросил Обухов, искоса поглядывая на меня.

— Тому, что вы не выкинули меня в окно и согласились помочь, — сказал я, теперь уже не сдерживая улыбку и щерясь, как собачка, которая увидела хозяина после долгой разлуки. — Если вы не возражаете, я напишу так, словно это ваша личная инициатива и ваши выводы о целесообразности и необходимости.

— Естественно, что ты так напишешь, — хмыкнул Обухов. — Тогда тебя хоть на костре не сожгут, один гореть буду. Упоминания о тебе в письме вообще быть не должно. Если они утвердят, тогда и всплывёт твоя личность, как основоположника.

— Основоположника? — вскинул я брови. — Слишком большую роль мне отписали, это Курляндский основоположник, а ко мне в руки просто случайно попала его книга из тех, что не сгорела.

— Ну не так я сказал, не придирайся! — строго рыкнул Обухов, мне даже перехотелось что-то говорить без разрешения. — Ты же идею двигать собрался, а не Курляндский, значит тебе и лавры.

— Ага, или костёр, — брякнул я, снова словив строгий взгляд мэтра.

— Это всё на сегодня? — спросил Обухов, снова придвигая к себе груду документов.

— Почти, — сказал я. — Ещё небольшой вопрос.

— Быстро выкладывай, у меня времени совсем нет!

— В лечебнице «Святой Софии», где я занимаюсь обучением знахарей тонким потокам, мы начали применять ранозаживляющую мазь от Курляндского. Времени прошло мало, но эффектом уже довольны и пациенты и знахари.

— Это одобряю, — кивнул Обухов, раскладывая бумаги перед собой, пытаясь навести порядок. — Мазь дельная была, просто попала под горячую руку вместе с остальными инновациями, что предлагал тогда Готхард.

— И ещё, — начал я, но осёкся, так как Степан Митрофанович громко хлопнул в сердцах ладонью по столу, заставив некоторые листы бумаги на столе сменить дислокацию.

— Что ещё?

— Местный анестетик, — продолжил я. — Готхард Вильгельмович его сделал, но мы только начали пользоваться с сегодняшнего дня.

— Тоже благословляю, — буркнул Обухов, снова взявшись за документы. — А теперь иди отсюда, ты мне мешаешь. Письмо в министерство иди пиши.