Курляндский, который в это время положил один квадратик шоколада в рот и медленно жевал с закрытыми глазами, прекратил жевать и вытаращил на меня глаза.

— Ты не приболел случайно? — осведомился он.

— Вы не видите смысла во внутривенных вливаниях при острых заболеваниях и тяжёлых травмах? — спросил я, вскинув брови.

— Я-то вижу, я ж придумал, — сказал он и продолжил жевать, но глаза теперь не закрывал, а внимательно смотрел на меня. — Только на этом фоне был самый большой скандал. Можно сказать, это было последней каплей, после чего было принято решение меня из научного совета изгнать, а труды сжечь. Так вот ты ещё раз подумай, оно тебе надо?

— Надо, — твёрдо ответил я. — И я найду способ убедить медицинскую общественность в жизненной необходимости такого препарата.

— На каторгу поедешь, — буркнул Курляндский.

— Не поеду, вот увидите, — улыбнулся я. — Спорю на десять таких шоколадок.

Курляндский встал и протянул мне руку для рукопожатия, а точнее для фиксации спора.

— Шоколад закупи заранее. Когда отправят на каторгу, скажешь, где спрятал, я по-любому буду присутствовать на суде. Если хоть где-то начнут делать капельницы, с меня тысяча флаконов бесплатно.

— Договорились! — сказал я и крепко пожал ему руку. — Дядь Вить, разбей.

— Чего? — удивился Виктор Сергеевич. Я правда не понял, чему больше, тому, что я при чужом человеке назвал его дядей, или тому, что что-то надо разбить.

— Чего? — эхом повторил Курляндский, глядя то на меня, то на Виктора Сергеевича. — Это твой племянник что-ли? А чего молчал?

— Да нет, не племянник, — рассмеялся дядя Витя, чтобы разрядить обстановку. — Он просто вырос у меня на глазах, поэтому так и сложилось.

— Ясно, — сказал Готхард, отпустил мою руку и сел на своё место. — Тогда приятного аппетита.

Лиза как раз прикатила тележку, на которой находились тарелки с достаточно изысканными блюдами. А старый хрыч знает толк в еде. Интересно, все эти изыски готовила Лиза или у него есть какой-то офигенный повар? Да не важно, главное очень вкусно."

"Пока мы наслаждались содержимым своих тарелок и закусок с общих блюд, всё та же Лиза выкатила из другой двери, которая я ещё не видел, чтобы открывалась, две тележки с коробками. И вот тут я понял вопрос Курляндского про то, как я всё это потащу. Возникает ещё вопрос, куда всё это девать?

— Чего ты уставился, как баран на новые ворота? — хмыкнул Курляндский, когда увидел моё замешательство. — Получите, распишитесь. Где и что лежит разберёшься, на коробках написано, инструкции внутри.

— Понял, — кивнул я, не сводя взгляд с двух нагруженных тележек. И когда он успевает делать всё в таких объёмах? Наверняка есть помощники.