Так что если они решат идти этим путём, то вы это услышите, причём довольно громко.

— Немного успокоили, — сказал отец.

Мы вышли из управления почти через час. Я ещё вполне неплохо успеваю в лечебницу, хоть кого-то сегодня наставлю на путь истинный, как это делаются тонкие потоки. О своих намерениях сказал отцу, он пообещал меня завести.

— Теперь получается, что у нас дома будет два золотых амулета? — спросил отец, когда мы уже ехали в машине. Хотя вопрос был чисто риторическим. — Главное, чтобы из-за этого не возникло в два раза больше проблем.

— Мне кажется эта ситуация уже от количества не зависит, — ответил я. — А чтобы проблема сама рассосалась, есть только один вариант, но он никому не понравится.

— Это какой же? — поинтересовался отец.

— Отдать один амулет людям Баженова, тогда второй останется у нас и о его существовании не будет знать ни одна живая душа, — предложил я, осознавая всю бредовость и невыполнимость такого варианта. — Кроме Боткина, конечно.

— Ты прав, этот вариант не подходит, — кивнул отец. — Хоть и заманчив и легко осуществим. Теперь получается снова будем жить как на пороховой бочке. Уж не знаю хорошо ли, плохо ли, что нас снова не увезли куда-нибудь по программе защиты свидетелей.

— В Ярославль я бы съездил ещё раз, — мечтательно сказал я. — Люди там хорошие и там первые лекари, которых я обучил тонким потокам. Только второй раз в то же место нас никто не отправит.

— Без сомнений, — подтвердил отец. — Тем более, что тебя там в прошлый раз уже нашли.

— Просто не надо было выпячиваться, а посидеть две недели дома, — сказал я и вздохнул.

— Это да, — улыбнулся отец. — только твоё шило тебя бы извело в усмерть.

— Иногда начинаю делать выводы, что не всегда это шило надо слушать, — махнул я рукой.

— Есть доля правды и в этом умозаключении, — хмыкнул отец. — Только вот те, кто прячет своё шило и не даёт ему волю, проживают обычную тихую жизнь и никогда не добивается грандиозных успехов. Размеров же твоего шила должно хватить, чтобы стать министром медицины Российской империи.

— Ну ты замахнулся, — хмыкнул я. — Мне бы хоть для начала получить разрешение на применение и распространение методов точечных воздействий. Уже тогда я значительно облегчу работу лекарей и знахарей, медицина станет более доступной.

— Сын, кажется я уже говорил тебе, что я тобой горжусь? — спросил отец.

— Было дело, — улыбнулся я.

— Я так чувствую, что у меня ещё неоднократно возникнет повод это повторить.

На этой прекрасной ноте, когда я начинаю чувствовать себя неловко, машина остановилась перед входом в лечебницу «Святой Софии».

Мы почти по-дружески поздоровались с секретарём, и я взял у него со стола тетрадь с записью на практикум. Сегодня у меня были записаны двое.