Выхожу наперерез процессии, поднимаю обе руки в знак того, что не представляю опасности. И вовремя. Псы Ямпольского ощетиниваются, я ясно слышу хищное клацанье клыков, но позволить себе терять время не могу.

— Извините за наглость, господин Ямпольский. У меня друг умер, мне к двенадцати надо быть на похоронах. Арендовать самолет не успел, рейсы все забитые. Возьмите на борт, я оплачу полный перелет.

В другое время я бы кайфанул, глядя на их шокированные лица, но сейчас мне не до упивания собственной безбашенностью. Лишь бы выгорело.

Первым в себя приходит Ямпольский.

— Это кто, Леша? Ты его знаешь? — обращается он к парню по правую руку. Для начбеза как будто слишком молодой, но вряд ли Ямпольский стал спрашивать обо мне рядового эсбэшника.

— Знаю, Арсен Павлович, это Демид Ольшанский, — отвечает тот, и я молча киваю, подтверждая, что я действительно я.

Хотя, конечно, охуеваю, не без того.

— Почему не успел арендовать джет, если знал про похороны? — в лоб спрашивает Ямпольский.

— Проебался, — отвечаю на выдохе. — Я только сегодня узнал.

— Ты же говоришь, что ты друг?

— Хуевый друг значит, — развожу руками.

И это чистая правда.

Ямпольский поворачивает голову и встречается глазами со своим главным безопасником.

— Ну что, подвезешь парня, Леша?

— Я оплачу перелет, — повторяю уже для Алексея. Лазаренко он, вспомнил.

Ямпольский с Лазаренко снова переглядываются.

— Подвези, — утвердительно кивает Ямпольский, не глядя в мою сторону, — только без вот этого вот «оплачу».

Перевел стрелки. Все правильно, человеку калибра Ямпольского не к лицу заниматься частным извозом.

— Ясное дело, мы еще в небе не таксовали, Арсен Павлович, — ухмыляется Алексей и кивком головы показывает мне на терминал.

— Документы приготовьте, Демид Александрович. Проходим предполетный и паспортный контроль по ускоренной процедуре.

Мои заверения в благодарности тонут в шорохе подошв по покрытию вип-терминала. Да в них тут никто особо и не нуждается. Похоже, я стал участником эстафеты добрых дел, придет и моя очередь ее кому-то передать. А пока достаю паспорт и молча следую за Алексеем.

Укладываемся максимум в полчаса, но окончательно выдыхаю лишь когда личный бизнес-джет Ямпольского* набирает скорость.

Теперь я точно успею.

И Арине не придется проходить через все это дерьмо в одиночку. Самолет отрывается от взлетной полосы, и меня только теперь захлестывает осознанием полной неизбежности, от которого волоски на теле встают дыбом.

Ничего нельзя изменить. Ничего уже блядь не изменишь.

***

Пока самолет уверенно держит курс, мысленно проговариваю все положенные благодарности, которых требуют приличия, но которые абсолютно не нужны присутствующим. Еще прикидываю где по дороге купить цветы и как поскорее добраться до кладбища.