У тебя совсем в мозгах помутнение случилось?

Нависаю, слегка бью лбом. Тут важно не переусердствовать, удар у меня хороший. У Глеба вон уже звезды в глазах зажглись.

— Ты что, охуел? — кричит он, отдирая мои руки. — Ты мне еще указывать будешь?

— Буду, — продолжаю наступать и встряхивать, — еще как буду.

— С какой такой радости? Тебе-то что, Господи? Скажи еще, что ты на ней жениться собрался!

— Может и собрался, — говорю уже лишь бы сказать. И сам с себя в шоке.

— Что? — Глеб вырывает из моих рук пиджак, складывает фигу и сует мне под нос. — Вот, видел? Вот тебе, а не дочка моя.

Я молча беру его за запястье, рывок, и Глеб на коленях с заломленной рукой.

— Отпусти, придурок! — кривится он. — Ну отпусти же, говорю, больно!

— Папа! — кричит Арина из окна и за секунду оказывается рядом. — Демид, отпусти его, пожалуйста...

И реветь начинает.

— Ты что собрался делать? Отпусти...

Конечно, я его отпускаю. Нет, блядь, я так до утра стоять собирался!

С этой семейкой Покровских скоро сам мозгами двинусь. Я сейчас должен к третьему оргазму подлетать, а вместо этого занимаюсь всякой хуетой.

— Ты Арина выслушала бы сначала прежде чем ябедничать бежать к Демиду, — говорит недовольно Глеб, растирая запястье. — Никто б тебя за них не выдал. Но ты видела их рожи недовольные? Их родители тоже попугать хотели, какая еще на таких лбов управа? А просить я запретить не мог. Спрос в нос не бьет. К тому же Бортникова сын за тобой оказывается уже три года сохнет, еще по фотографии в тебя влюбился. Где увидел, понятия не имею.

— Не говори мне о нем, — Арина стонет и прикрывает рот, словно ее сейчас стошнит.

— Ладно, не буду, — буркает Глеб, поднимает голову. — Зайдешь?

— Да ну вас, — раздраженно дергаю плечами, — у меня с Покровскими сегодня перебор.

— Мы ж тогда так и не забухали... И ты не за рулем. Идем, Дема. Документы тебе интересные покажу, скажешь свое мнение."

"— Ну пошли, хер с тобой, — взмахиваю рукой. Мои оргазмы на сегодня и так накрылись медным тазом. — Иди, мне позвонить надо.

Глеб идет к дому, я набираю Алиску.

— Малыш, изменились планы. Буду поздно. Ты или ложись, или езжай домой. Я позвоню. Целую.

Поднимаюсь по ступенькам и слышу возбужденный дрожащий голос Арины.

— Папа! Демид сказал, что женится на мне. Это правда?

Прикрываю глаза ладонью. И за что мне весь этот пиздец, Господи?

***

Смотрю на документы, и чем дольше смотрю, тем меньше мне это нравится. Внутри словно все восстает против, хоть внешне придраться не к чему. Но мутная, необъяснимая тревога холодит под ложечкой, а это у меня бывает крайне редко.

— Слушай, Глеб, не ввязывайся во все это, — делаю глоток виски и отставляю бокал. — Не нравятся мне ваши договоренности.

— Как это? — искренне не понимает друг. Он в приподнятом настроении в отличие у меня, у которого все на нуле.