Можно продать драгоценности, на первое время хватит. Только их у меня немного, я побрякушки не особо люблю, поэтому папа обычно дарил другие подарки.

А еще можно продать машину.

От этой мысли в груди образуется неудобный бесформенный ком, который безостановочно проворачивается, доставляя немалый дискомфорт.

Папин подарок. Последний. «Порше» теперь ассоциируется у меня с отцом, и сама мысль, что я должна его продавать, вызывает саднящую боль.

Но это лучше, чем становится обузой для Демида. Или еще хуже — навязанной женой.

***

На следующий день Демид звонит знакомому, тот обещает восстановить паспорт как можно скорее.

Когда Демид уезжает, я лично выношу пакет с содержимым моего мусорного ведра в бак на заднем дворе дома.

Загранпаспорт пока не трогаю — пусть лежит под матрасом, вряд ли Демид додумается там его искать. Просматриваю варианты жилья, затем вакансии на сайтах по трудоустройству. Везде нужны с опытом работы.

Спустя несколько часов поисков у меня опускаются руки. На те зарплаты, что предлагают в сети для таких как я, хватит лишь на аренду квартиры. Больше ни на что.

На телефоне вспыхивает экран, на нем высвечивается незнакомый номер.

— Здравствуй, Арина. Ты меня не знаешь, меня зовут Виолетта, я подруга Глеба, — говорит из трубки подозрительно молодой голос. — Я хотела бы с тобой встретиться.

Уважения и эмпатии во мне кот наплакал, поэтому спрашиваю, не задумываясь.

— Это вы должны были стать моей мачехой?

Судя по сдавленным всхлипам, доносящимся из динамика, я угадала.

— Хорошо, давайте встретимся, — сдаюсь, не признаваясь даже себе, что мне самой хочется на нее посмотреть.

Глава 23

Арина"

"Я боялась, что она будет слишком молодой.

Даже готова была увидеть свою ровесницу. Но Виолетте на вид лет двадцать пять, а значит, ей не меньше тридцати. Выглядит чуть более роскошно, чем положено быть женщине, пережившей непоправимую потерю.

Но это если придираться и включать стерву. Если судить объективно, то здесь всего в меру —припухлые покрасневшие глаза, опущенные уголки губ, потухший взгляд.

Каждому с первого взгляда становится ясно, что налицо пережитая трагедия. Даже не знаю, откуда во мне столько сарказма. Признаю: к Виолетте я предвзята и очень необъективна.

Невольно вспоминается наш последний разговор с отцом, когда я уговаривала его отказаться от денег.

Теперь мне более понятна его реакция. На такую как Виолетта надо много, начиная от ее внешности и заканчивая автомобилем.

Интересно, машину ей тоже папа подарил?

Но спрашивать не хочется, мне на самом деле все равно. Если не сказать, что я даже рада.

Правда, рада. Меньше досталось тем, кто убил отца.

Демид не говорит об этом вслух, мы с ним это не обсуждали. Но я ни на секунду не поверила в то, что папа мог покончить с собой.