Мое сердце колотится прямо в горле, а тело напряжено до предела. Эта неистовая страсть, этот грубый напор, его первобытная сексуальность сводила меня с ума. Как же чувственно у него получается заглушить все возгласы сомнений, сломать сопротивление. Сильно рванул к себе и опять набросился на мои губы. Грубо, жадно, сминая их, вдавливаясь в них свои ртом, раздвигая языком и врываясь им глубоко внутрь, толкаясь в мой язык и не давая мне вздохнуть от этого яростного напора. Как будто уже взял меня… только одним поцелуем.

— Твое тело… оно орет мне «да»… ты слышишь, как оно кричит, Катенок? — оторвался от моих губ и смотрит пьяным взглядом мне в глаза, пробуждая ответную волну сумасшествия и во мне.

 — Изголодался, соскучился, адски хочу тебя!

Шепчет страстно и прижимается к моей шее ртом, всасывая кожу, обжигая ее укусами.

— А я нет… нет!

— Лжеееешшшь!

Хватая мои руки, не давая отпихивать себя, заламывая их назад, поднимая другой рукой пальто, скользя по капрону шершавой ладонью, под подол юбки, по бедру вверх, к внутренней стороне, раздвигая мне ноги. Если не остановится, я больше не смогу сказать нет, я окончательно сломаюсь… Ласкает, сжимает кожу, мнет ее, пальцы другой руки быстро расстегивают пуговицы у меня на груди, и мужская ладонь накрывает грудь, сдавливает ее одновременно грубо и властно, тут же щипая сосок через ткань свитера.

О боже… я такая жалкая, я совершенно бессильная и глупая… я не могу противиться, я не могу ничего сделать. Это ужасно… так же ужасно, как и невероятно чувственно прекрасна его голая, животная страсть. Снова припал к моей шее, а я впилась пальцами ему в волосы и чувствую, что еще несколько секунд и я больше не буду владеть собой никогда.

— Пусть я лгу… пусть… но я не могу так, не могу там внутри, понимаешь? Там, где мое сердце… если тебе нужно только тело, то бери и делай, что хочешь.

— Твою мать! — выдохнул мне за ухом и медленно разжал руки, — Катя… — заглядывая мне в глаза, тяжело дыша, как будто только что долго бежал и не может успокоиться. И когда этот напор становится слабее, мне уже легче, я готова снова собраться и взять себя в руки. Если начнет снова целовать, от меня ничего не останется. Как же ловко у него получается соблазнить и лишить силы воли, как будто оттачивал свое мастерство годами.

Не помню, чтобы раньше он был таким… со мной. Наверное, он был таким с другими. И эти мысли о других отрезвили окончательно, отрезвили так, что я смогла оттолкнуть его от себя и запахнуть пальто на груди. Серо-зеленые глаза пристально смотрели в мои исподлобья, как будто считывал эту борьбу с моего лица."

"— Ты права… мне мало твоего тела. Ничтожно мало.

Сказал и отстранился сам, откинулся на свое кресло, начал быстро выбивать из пачки сигарету дрожащими пальцами.