А это в свою очередь показывает, что она к этому делу привыкшая.

Вот только Милане его вопрос нормальным не показался. Она вскинула на него злой взгляд, а потом ее маленькая ладошка вдруг проехалась по его щеке крепкой оплеухой.

Больно, между прочим!

Баграт взъярился, зашипел:

– Ты как смеешь руки распускать, паршивка такая!

– Я была девочкой! Ты что, и этого не помнишь?

Ну такое он, пожалуй, определенно запомнил бы. Наверное.

Точно врет.

Баграт потер щеку, горящую после пощечины, зло посмотрел на Милану.

– Первый и единственный раз тебе такое прощаю, поняла? Чтобы больше не смела так делать! – резко сказал.

Нет бы девчонке усовеститься, а она смотрела на него тем же злым взглядом, что и он на нее.

Баграт продолжил возмущаться:

– Почему я должен помнить о том, что ты якобы была девочкой, если я даже частично процесса не помню?"

"– То, что ты чего–то не помнишь, не значит, что этого не случилось, – заявила Милана, задрав подбородок.

Баграт смотрел на нее и диву давался. Сидит вся такая гордая, на целый свет обиженная, и до чего в себе уверена: на лице так и написано «Я права, а ты – нет».

Так и захотелось опустить ее с небес на землю.

– Даже если ты была девочкой, это не доказывает, что малыш, которого ты держишь на руках, мой, – заявил он со значением.

Милана уставилась на него возмущенно, а потом отсела чуть дальше, при этом диван под ней скрипнул.

– Не хочешь не верь, – нагло заявила она. – Мне все равно.

«Ага, все равно ей, как же…» – подметил Баграт про себя.

Продолжил угрюмо:

– У меня резинки всегда при себе, я их надеваю на автомате, ясно тебе?

– О да, резинка была, – усмехнулась она невесело. – Я нашла ее потом под кроватью порванную…

– Что?! – возмутился он. – Если бы такое случилось в процессе, я бы заметил.

– Но не заметил, – фыркнула она.

Баграта покоробил ее тон.

– И где были твои мозги? – спросил он с прищуром. – Если ты видела, что резинка порвалась, почему не приняла таблетки? В мире есть такая вещь, как срочные контрацептивы для экстренных случаев.

Тут паршивка замялась, опустила взгляд в пол и призналась:

– Я тогда про них не знала, узнала лишь через пару недель, но было уже поздно.

– Я не пойму, ты вроде в Анапе росла, а не в лесу, не знаешь элементарных вещей?

– Откуда мне было знать? – возмутилась Милана. – У меня нет подружек, которым повезло залететь. Из моих знакомых половина на тот момент вообще еще оставались девочками. Я просто не знала.

То, каким тоном она это сказала, показало Баграту, что Милана не врет.

Если не врала про резинку и таблетки, может, и про остальное сказала правду?

Он внимательнее пригляделся к мальчику, который спокойно сидел в слинге на коленях у матери. Ребенок не спал, но лежал головой у нее на груди.

– Дай мне сына, – попросил Баграт.