«Дура девка!» – бушевал он про себя, спеша в спальню, чтобы одеться.

Это же надо удумать такое, чтобы сбежать от него сразу после больницы. Ведь еще слабая, утром еле держалась на ногах. Вдруг с ней что–то случится по дороге домой? Вдруг опять хлопнется в обморок?

«Зачем я вообще лег спать?!» – принялся он ругать себя, пока спешно натягивал джинсы и свитер.

Воображение пустилось вскачь и уже со смаком рисовало ему картины одна другой ужаснее. Вот Милана падает в обморок прямо посреди улицы, а его драгоценного Пашку крадет какой–нибудь гад. Или горе–мать попадает под машину. Или…

О, сколько этих «или» вертелось в его голове, не счесть. И даже телефона у Миланы нет, чтобы в случае чего позвонить, вызвать помощь.

Он выскочил из спальни, стал искать ключи от машины. Собрался тут же ехать, возвращать беглянку. Он ее силком притащит, если будет нужно. Он ее в спальне запрет и по заднице за самоволку надает!

Нашел ключи, поспешил в прихожую. Уже собрался выскочить из квартиры, как вдруг услышал хихиканье. Необычное такое, тонкое.

Замер, прислушиваясь.

Где–то в квартире снова захихикали.

Баграт резко развернулся на звук.

И еще один смешок. Звуки доносились из лоджии, выход в которую находился в гостиной. Баграт поспешил туда и… Вскоре обнаружил там Милану, сидевшую в кресле с Пашкой на руках."

"Он замер у закрытой двери, отодвинул штору и стал наблюдать.

Сын заливисто смеялся, а Милана все повторяла:

– Скажи: маму люблю! Маму люблю.

– Ма–лю, – говорил Пашка и снова смеялся.

Сильнейшее облегчение обдало его с ног до головы и лишило всяких сил. Он стал ругать себя – и как не подумал, что домочадцы могли пойти на лоджию. Там хорошо, греет весеннее солнце. А он уже тут успел напридумывать себе всякого.

Все–таки Милана виновата…

Баграт резко открыл дверь и, обжигая ее взглядом, зашипел:

– Почему не держишь телефон при себе? Это очень безответственно с твоей стороны!

– Баграт, ты чего? – захлопала ресницами она.

– Чего, чего… – буркнул он – Запомни, я запрещаю тебе исчезать без объяснений, поняла меня?

По ее вытянутому лицу сообразил – ничего–то она не поняла.

– Я проснулся и подумал, что ты куда–то ушла, надо предупреждать, что ты на лоджии, что сложно было написать эсэмэску?

– Я не подумала, что ты станешь нервничать…

Не подумала она, видите ли. А вот он весь испереживался.

– Ничего страшного не случилось… – сказала она и запнулась.

Тут Баграт пробасил:

– Я думал, Пашка пропал! Я волновался. Очень…

Хоть и понимал, что это глупо звучит, а все же сказал.

– Мы же всего лишь ушли на лоджию… – протянула Милана.

А потом застыла, уставившись на него, помолчала с полминуты. Сузила глаза и ядовито прошипела:

– Что? Екнуло сердечко, да? А теперь представь, каково мне было, когда ты Пашку забрал.