Вышел из ванной всего на секунду, а Милана тут как тут:

– Как ты мог оставить ребенка одного в ванной? Так нельзя! Вдруг захлебнется…

На резонное замечание о том, что пацан в круге, Милана вообще не обратила внимания. Чуть не сожгла его взглядом и назвала безответственным отцом. А ведь он очень старался быть ответственным.

Все, что в этот вечер ни делал Баграт, было или плохо, или недостаточно хорошо. Вроде бы Милана постоянно ему улыбалась, а по факту только и делала что критиковала, подщипывала, подначивала словами.

Нервы Баграта были на пределе.

Когда он закончил с купанием и переодеванием, вручил сына Милане для вечернего кормления и мысленно перекрестился.

Все.

Отстрелялся.

Выдержал.

Ура!

Со спокойной совестью пошел на кухню, перекусил. Уже достал из аптечки снотворное, собирался его выпить.

Однако в этот момент в кухне появилась Милана с маленьким разбойником на руках.

Сын выглядел вполне бодро, что очень удивляло – ведь уже десять вечера.

– Ты принимаешь какие–то лекарства? Заболел? – спросила Милана озабоченным голосом. – Надеюсь, это не заразно? У Паши слабый иммунитет.

– Это снотворное, – уточнил Баграт.

Только собрался положить таблетку в рот, как увидел, что у Миланы вытянулось лицо.

– То есть ты хочешь, чтобы я опять одна его всю ночь качала? – вдруг спросила она.

Тут уже лицо вытянулось у Баграта.

– Как это всю ночь качала? – удивился он.

– А вот так, на руках…

Тут–то он и понял – нет, еще не отстрелялся.

Он со вздохом отложил снотворное до лучших времен.

– Давай я помогу тебе его уложить, – предложил он, еще не догадываясь, что его ждет.

И тут же получил сына.

– Держи."

"По мере того, как часы приближались к двенадцати, у Пашки стремительно портилось настроение. Он был доволен, только когда или Милана, или Баграт носили его на руках.

– Я больше не могу… – наконец признал Баграт.

И дождался от Миланы взгляда из разряда: «Ну ты и слабак».

А он не слабак!

Молча взял ребенка, и продолжилась пытка под названием «укладывание».

Пашка дремал то в кровати, то на качелях, то на руках. Но нигде дольше десяти–пятнадцати минут, а потом начинал противно пищать. Если родители не реагировали, увеличивал громкость. Потом с ним надо было играть, развлекать его мелкое величество или носить на руках, чтобы опять заснул.

Милана держалась бодро, а вот у Баграта к трем часам ночи нервы начали сдавать окончательно. Вроде бы это несложно – носить на руках пацана, который еще даже десяти килограммов не весит. Но когда это делаешь дольше часа, руки начинают отваливаться.

И вот пришел момент, когда Баграт, наконец, не выдержал бесконечных воплей.

«Я с ума сойду…» – простонал он про себя.

А потом в его голове всплыло воспоминание того, как он вез Пашку к себе домой в первый раз, с няней.