Фокусирует на мне черные глаза и отвечает серьезно:

– Послушал поначалу лекцию от профессорского состава, бред полный. В этой жизни все просто, Слава. Если что-то хочешь – берешь, добиваешься, вырываешь.

Морщусь.

– Остальное лажа по личностному росту, на этом наживаются неучи, не сумевшие ничего в бизнесе.

– То есть ты именно это сказал с трибуны студентам? Все, ребята, расходимся. Учиться не нужно?! – спрашиваю шокировано."

"– Не прямым текстом, конечно же. Политика и бизнес вообще штуки очень деликатные. Образование важно, но все же в жизни главное – инициатива.

С годами учишься говорить так, чтобы тот, в ком есть потенциал, сумел прочесть между строк. К слову сказать, у парочки светил кафедры во время моего выступления глаз дергался.

– Примерно прикидываю, как именно на тебя смотрел профессорский состав, – опять улыбаюсь. Ставров иногда может быть обаятельным. Если хочет этого. Конечно же.

– Я открыл студентам простую истину. Кто может – делает, кто не может – придумывает отговорки.

– Куда ты меня везешь? – меняю тему на более насущную.

– Домой. К тебе. Мне по пути.

– Я не понимаю, тебе что-то нужно от меня?

– Ничего.

Хочу подвезти до дома.

– Просто подвезти? – встревоженно смотрю на брюнета.

Этот человек безжалостно и без всяких сожалений выкинул меня из салона своего автомобиля в ночь. Заставил топать по холоду босиком, а сейчас он ведет себя словно ничего подобного не произошло.

– Я всего лишь подвожу тебя до дома. Слава.

И улыбка такая ласковая-ласковая, как у маньяка. Чертовски сексуального маньяка, правда.

– Господин Ставров, вы же хотели о чем-то со мной поговорить?

– Скажи мне, Ярослава, ты спала с Монголом?

Вопрос вызывает шок, оторопь.

Где-то вдали звякает моя челюсть.

Открываю рот и не нахожусь с ответом. Сердце запоздало пульсирует. Надрывно. Больно.

Монгол меня выбросил из своей жизни как ненужную вещь, но одного лишь упоминания о нем достаточно, чтобы весь мой выстроенный мирок взорвался, а горечь подняла голову.

Восточный мужчина обидел меня своим холодом и пренебрежением. Не знаю, мне словно ампутировали частичку души, наживую. Она осталась там, в том доме, затерянном в лесу. В доме, куда нет дороги для меня.

В руках у Гуна, которому я не нужна.

– Как ты смеешь спрашивать о таком?!

Голос дрожит, и я тяну рукава пальто, чтобы спрятать дрожащие ладони, становится жутко холодно. Морозит меня изнутри, а в голове его голос:

– Уходи, Алаайа, уходи, пока я отпускаю тебя…

– А если я не хочу уходить, если хочу быть с тобой здесь, если хочу принадлежать тебе до конца…

Стоит спиной ко мне. Смотрит в окно, а мне хочется подбежать к нему, заставить, чтобы развернулся, чтобы заглянул в мои глаза.