Кирилл Альбертович говорил, что подвижки могут быть, но чтобы вот так скоро… Это невероятно. Все благодаря западному препарату. Если бы не фонд…

Цепляюсь за последнее слово.

– Папа, что за фонд?

Отец улыбается, глаза светятся счастьем.

– Ты ведь знаешь, мы пробовали связываться с врачами за рубежом. Так вот, – немного жмется, – мы были заняты твоими поисками. Говорят, беда не приходит одна и это было именно так. С одной стороны, у Матвея не оставалось времени, с другой, тебя похитили. Мы все были вне себя от тревог, но спустя некоторое время совершенно неожиданно мне позвонили и сказали, что наша заявка на рассмотрении.

– Вот так вот просто? – прищуриваюсь. – После стольких отказов и мыканья по закрытым дверям?!

Отец улыбается ошалело, окрыленный надеждой.

– Сам был в полнейшем шоке. Позвонили от крупной благотворительной организации. Сказали, что помогают в подобных случаях, как у нас. Необходимая сумма на лечение была собрана в кратчайшие сроки. Больше того, нам и ехать не пришлось. Оказалось, что действует что-то наподобие полевой лаборатории, выездной.

По мере того, как отец рассказывает удивительную, практически нереальную историю нашего маленького чуда, в душу закрадываются сомнения, просыпаются страхи, и я задаю вопрос чуть хрипловатым голосом:

– Папа, тебе что, все-таки Айдаров помог?

Отмахивается, мотает отрицательно головой.

– Нет, что ты?! Он после твоего похищения обезумел просто… вопил несуразицы… Проклинал выродка.

Значит, не Мурат. Странно было ожидать от монстра милосердия и сострадания. Матвей для него был инструментом давления на меня, чтобы ломать и прогибать под себя, заставляя быть послушной женой.

"Сейчас, когда этот ужас позади, я вот начинаю сомневаться, что он бы вообще помог Матвею. Не тот это человек.

В душе все отчетливее скребутся сомнения. Отец окрылен внезапным счастьем. Возможностью, которая открылась перед нами спустя столько страданий и поиска средств.

Цепляюсь за информацию о фонде. Напрягает что-то, и я не отстаю от отца, который уже набирает номер, чтобы связаться с клиникой.

– Папа, а когда тебе позвонили от этой организации?

Смотрит на меня удивленно, задумывается.

– Не скажу точно, дочь, я был как в трансе, но это произошло спустя несколько недель, как ты пропала.

Задумываюсь. Совпадение. Но…

– А как называется эта благотворительная организация?

Отец смотрит на дисплей телефона, до меня доходит звук соединения, и просьба оператора повисеть на линии.

– Яся… дочка, давай потом! Это все неважно! Главное Матвей… У него появляются шансы, есть надежда, дочка, есть…

– Пап, название…

Опять повторяю, пытаюсь вытащить необходимую информацию, пока он не ушел на переговоры.

– «Второй шанс». Дочь.