– Сейчас у Мурата серьезные проблемы, он задержан, его ждет срок. Ты меньшая из его забот, так что просто не отсвечиваешь. Это понятно?

– Да.

– Если родственники, менты или хоть святой отец будут задавать вопросы, то отвечать будешь односложно. Ты не хочешь вспоминать то, что с тобой происходило.

Лицо Ставра серьезное, взгляд цепкий, он окидывает им меня всю с головы до пят, поджимает губы.

Этот мужчина удивительным образом сочетает в себе дьявольскую обаятельность и опасность.

Спустя мгновение говорит так, словно решение принял:

– Думаю, вопросов к тебе не будет, учитывая, что тебя выбросили из машины на улицу в разорванной одежде и босую.

Единственное, что успеваю, это выдохнуть:

– Что?!

– Так надо, солнышко…

Проговаривает ровным голосом и уже в следующую секунду сильный мужчина нависает надо мной, впивается поцелуем в губы. Дергаюсь и ворот платья расходится. Все длится мгновение. Чертову секунду.

Ставр сразу же отстраняется и внимательно рассматривает, а я в шоке смотрю в непроницаемое лицо.

Затем срываюсь:

– Псих. Просто больной псих!

Нападаю на мужчину, молочу по мощной грудной клетке, пока он просто стоически сносит мои удары.

– Ты была у врага Мурата в доме, Слава, я не мог отпустить тебя так.

Касаюсь дрожащими пальцами своих распухших губ и уже в следующую секунду мою руку обжигает, а гнетущую тишину салона оглушает звук пощечины.

В полутьме антрацитовые глаза вспыхивают, смотрю в его лицо и жду, что сейчас набросится…

Но ничего не происходит.

Наклоняет ко мне лицо настолько близко, что кажется, воздух мой забирает. Лощённый, элегантный. Такие только на обложках журналов бывают.

Последняя мысль словно вспышкой высвечивается, заставляя вспомнить, что я действительно видела это лицо в том журнале, который рассматривала перед свадьбой, с интервью Мурата.

Наверное, я бледнею…

Потому что передо мной Александр Ставров.

И если это он, то он тот самый миллиардер…

Он был на фото с Айдаровым…

– Ты побледнела, мышка.

Боишься? – кривит губы в легком оскале. – Заслужил. Поделом вдарила. Так что не нужно дрожать.

Проводит пальцем по моей щеке, заправляет выбившийся локон за ухо.

– Если тебя это успокоит, за этот поступок я еще долго буду нести ответственность.

Говорит вскользь, поправляет пиджак и в его антрацитовых глазах вспыхивает нечто знакомое, хищное. Этот взгляд я видела. Вернее, так на меня смотрели раскосые глаза Монгола.