Говорят, он был рыжеволосым и выше меня ростом. По всему поэтому меня снова вернули в корпус Птах, повысив в должности. Теперь я командовал подразделением из пяти колесниц. Все сенни моей пятерки были старше меня, что обещало интересную службу. Впрочем, в мирное время колесничие особо не напрягались, нас даже на строительные работы не выдергивали, потому как элита. Служба моя сводилась к редким визитам в казарму.

Все остальное время я проводил на охоте или рыбалке. Охотился вместе с Пентауром, тоже купившим дом, более скромный. У него теперь была молодая жена и рабы. Мог бы уволиться и жить в свое удовольствие, но не хотел. Может быть, мечтал разбогатеть еще больше во время следующего похода. Ходили слуги, что племена, проживающие западнее Та-Кемета, на территории будущей Ливии, готовятся напасть на нас. На рыбалку отправлялся вместе с рабом Тадаем. Местные мастера изготовили мне спиннинг, блесны, гарпун-трезубец и тонкую «леску» из льняных нитей, которая быстро размокала, набухала и теряла прочность, из-за чего часто терял блесны. Так что рыбалка, в отличие от охоты, если оценивать прибыльность, была затратным хобби."

"Ловил с берега. Паводок давно уже закончился. Уровень воды в реке практически стабилизировался на нижней точке. Появилось много мелких, болотистых мест. Именно в таких я и рыбачил, несмотря на то, что там любили проводить время крокодилы и кобры, которых египтяне обожествляют. Я заметил, что тотемом государства обычно становится самый опасный представитель его фауны. При этом иногда вкладывается не прямой смысл, как в случае с французским петухом. Такие места меня привлекали потому, что здесь водилась рыба, название которой с египетского языка можно перевести, как щитоносец. Она зеленоватого цвета с черными пятнами и грязновато-белым брюхом, длиной до метра, узкая и цилиндрическая, похожая на угря, со спинным плавником из семнадцати или восемнадцати шипов с лучиками, соединенных перепонками, покрыта крупной толстой твердой эмалированной чешуей четырехугольной формы, как щитами, выстроенными в ряды. Чистить ее еще хуже, чем окуня, а разрезать — долго усердствовать и тупить нож, поэтому варят целиком. После варки «панцирь» отслаивается от мяса, белого и очень вкусного, вкуснее в Ниле рыбы нет. Вытряхиваешь мясо в тарелку — и наслаждайся! Только вот ловится щитоносец редко. Видимо, рыба донная, поэтому и приходится ловить на мелководьях.

Я успел поймать двух, почти метровых, весом… все равно не поверите рыбаку! Третья хапнула так резко и дернула так сильно, что я сразу понял, что это не щитоносец. Вскоре и увидел, что это нильский окунь, которого я ловил в этой реке в двадцать первом веке.