Вместо двери на противоположном конце тоннеля по обе стороны у стен были сложены прямоугольные блоки из ракушечника. Еще больше их было снаружи, частично сложено, частично растаскано по длинному, метров тридцать, прямоугольному двору, огражденному с двух сторон крепостной стеной, с третьей — двухэтажным зданием с плоской крышей, четырьмя входами и восемью узкими окнами-бойницами на втором этаже и четырьмя на первом, скорее всего, казармой, а с четвертой — трехметровыми дувалом с воротами на кожаным петлях, закрытых побелевшей от времени жердью. Возле левого дувала стояла двухколесная колесница, легкая, из тонких жердей, обтянутых кожей. В колесах по шесть спиц, покрашенных в черный и красный цвет. Колеса и особенно количество спиц наводило на мысль, что я значительно передвинулся по времени. На судах, захваченных в предыдущую эпоху в этих краях, мне попадались повозки с такими же сплошными колесами, какие были и у шумеров. Не знаю, с какой скоростью сейчас движется прогресс, но ему явно потребовалось бы несколько веков, чтобы дорасти до легких колес с шестью спицами. Дверь в здание рядом с колесницей, судя по лошадиным ароматам, вела в конюшню. На тех блоках ракушечника, которые находились в тени, сидели стражники, негры и семиты. Все без макияжа. У некоторых на правом плече было клеймо, похожее на чашу, вставленную в другую. У двух негров в передний пучок волос на голове воткнуты разноцветные, яркие перья попугая, а у третьего — обрезанное, белое, страусовое. У семитов черные длинные волосы, завязанные сзади хвостом, и бороды, в ушах сережки, бронзовые и серебряные, а набедренники похожи на шумерские, из ткани с горизонтальными белыми, коричневыми и черными полосами. Кто-то из стражников играл во что-то, напоминающее шашки, кто-то портняжил, кто-то что-то выстругивал из тонкой палки, кто-то точил двулезвийный бронзовый топорик, кто-то перематывал кожаную оплетку на рукоятке странного холодного оружия, помесь меча и серпа… Они сразу прекратили свои занятия и молча уставились на меня. Уверен, что часовой с башни, расположенной в дальнем углу двора, уже рассказал обо мне, но одно дело услышать, а другое — увидеть. Уж очень я не похож на них, ни на негров, ни на азиатов. Рядом со мной все стражники кажутся подростками, перепачкавшимися сажей с головы до ног, только одни сильнее, а другие слабее.

Из ближнего к дувалу входа вышел из здания полноватый мужчина с выбритой головой, отчего отливала синевой, одетый в хитон — белую льняную рубашку без рукавов, длиной до колена, с нашитыми по вырезу и подолу красными ленточками и подпоясанной кожаным ремешком с круглой бронзовой бляшкой в виде солнца, больше похожего на подсолнух с пожухшими лепестками.