— Это твой сын? — спросил я младшую жену на аморейском языке, когда она устала колотить «старого ишака».

— Да, мой господин, — подтвердила она.

— Я подарю ему и тебе жизнь и свободу, если расскажешь, откуда твой муж ждал помощь, — продолжил я на смеси аморейского и финикийского языков, потому что запаса аморейских слов на такую сложную фразу у меня не хватало.

Переместившись на коленях к сыну и прижав его к груди, женщина, не задумываясь, ответила на финикийском языке:

— От людей реки. Они будут здесь завтра.

— Завтра?! — удивился я.

— Или завтра-завтра, — ответила она неуверенно.

Видимо, не знала, как по-финикийски послезавтра.

Я подсказал:

— Послезавтра?

— Скоро, — дала она более точный ответ.

— Точно люди реки? — не поверил я. — У меня с ними мирный договор.

— У них новый правитель. Он прислал в Угарит большую армию. Она скоро будет здесь, — последовав моему примеру, на смеси аморейского и финикийского языков рассказала младшая жена.

— Ты свободна. Можешь идти с сыном, куда хочешь. Я прикажу, чтобы тебе дали еды на дорогу, — выполнил я свое обещание.

— У меня еще дочь, — показала она на девочку полутора лет, которая стояла на коленях вместе с остальными детьми.

— Забирай и ее, — разрешил я.

Не скажу, что новость сильно удивила меня. Если в одной берлоге живут два медведя, а Средиземноморье — это большая берлога, то рано или поздно их пути пересекутся. Тем более, что я отжал у египтян довольно большую и богатую часть берлоги. Сети знал меня и шатко сидел на троне, поэтому не стал связываться, решив подождать более удобный момент. Иначе бы не назвал братом. У его сменщика, видимо, дела совсем плохи, раз потребовалась быстрая победа.

Глава 95

Разъезд, высланный мной в сторону Угарита, вернулся с отрядом из двух сотен воинов под командованием Шумадды, сына правителя Губла, который встретил по пути. Отряд этот, как ни странно мне это показалось вначале, шел помочь нам в войне с египтянами.

— Мой отец вынужден был признать власть людей реки. Мой город не в силах сражаться с ними в одиночку. Но отец разрешил мне уйти с небольшим отрядом, — рассказал Шумадда.

— Ифтаха — очень мудрый правитель, — сделал я вывод.

Две сотни воинов — не велика потеря для Губла, хотя я сомневаюсь, что они будут биться с египтянами насмерть, а не сбегут при первых признаках поражения. Зато, если победим мы, эти две сотни превратятся в две тысячи или даже в пять, и все грехи Губла будут прощены.

— Большая армия в Угарите? — первым делом спросил я.

— Очень. У людей реки две с половиной сотни колесниц и тысячи четыре с половиной пехотинцев и приморские города выставили отряды. От Губла потребовали тридцать колесниц и триста воинов. От Сидона пятьдесят колесниц и пятьсот воинов.