Каждый вез пару больших корзин, выстеленных кожей и наполненных доверху зерном нового урожая. Все зерно не унесешь с собой в лес, а крестьянин всегда найдет, что и где спрятал коллега. Дальше шли воины с котомками и корзинами. Большие корзины несли по двое, держа ее за ручки, а маленькие почему-то делают без ручек и носят на голове. Обычно это развлечение, вырабатывающее гордую осанку, для женщин, но сейчас маленькие корзины несли на головах мужчины. Видимо, за такое оскорбление мужского достоинства и будут наказаны.

Я пропускаю арбу, после чего встаю и тихо произношу:

— Начали.

Вряд ли большая часть засевших в засаде слышала мои слова. Они увидели, что я встаю и натягиваю лук, и поняли, что пришло время поупражняться в стрельбе.

В первый раз тетива сильно щелкает по наручу на моей левой руке. Начиная со второй стрелы, перестану замечать это. Моя стрела попала вознице в голову за правым ухом и вылезла выше левого глаза. Считай, уже мертвый сабин продемонстрировал мне окровавленный наконечник, повернув голову в мою сторону, после чего как бы прилег на награбленное барахло позади себя. Впрочем, я это видел краем глаза, расстреливая тех, кто двигался позади арбы.

После секундного замешательства уцелевшие сабины заорали и, побросав добычу, схватились за щиты, закинутые за спину. Закрыться успели всего несколько человек, и те получили стрелы в спину, потому что мои лучники были на обоих склонах. Расправа продолжалась несколько секунд. Я израсходовал всего три стрелы, потому что постоянно приходилось менять цель, уже пораженную раньше меня. При всем при этом две последние мои стрелы настигали врагов не в одиночку. Желающих выстрелить было больше, чем мишеней. Несколько сабинов получило по три-четыре стрелы, причем четверо все еще шевелились, не желая умирать. Народ сейчас исключительно живучий.

Глава 82"

"Под стенами Клевсина длинное и широкое поле, покрытой высокой стерней полбы (дикой пшеницы-двузернянки). Хлеб из нее не ахти, а вот каша нормальная на вкус. Пока что зерновые не косят, серпами срезают колоски. На стерне пасут скот, который заодно удобряет поле. Сейчас большая часть стерни вытоптана и выжжена. Специально ее поджигали или случайно — не знаю. Скорее, второе, потому что выгорела только четверть поля как раз напротив главных городских ворот.

С защитниками города мы пока не общались, если не считать обмен сигналами. Мы дали понять, что готовимся к бою. клевсинцы ответили, что поддержат, как сумеют.

Сабины сгруппировались на южном краю поля. Строй не держат, разбились на девять отрядов. Видимо, каждое племя (поселение) отдельно. Мне говорили, что сабины не организованы и не имеют длинных толстых пик, но я всегда предполагаю худшее. То, что такой прогноз не оправдался, порадовало меня.