— Я отплыл к тебе, когда узнал об осаде Сахаппы, до того, как ты разбил хеттов. Эту радостную новость мы услышали уже в Табале, — заверил меня юноша.

Склонен ему верить, потому что до Губла новость долетела дней через десять, и еще больше времени надо было, чтобы добраться оттуда до Пурусханды. Тем более, что этот искатель приключений был мне симпатичен. Так сказать, родственная душа.

— Как отец отнесся к твоему отъезду? — поинтересовался я.

— Не возражал, — ответил Шумадда. — Он считает, что я смогу научиться у тебя побеждать, и это мне пригодится, когда займу его место.

"

"Зная хитрость и расчетливость финикийцев, предполагаю, что отец надеется, что дружба его сына со мной поможет уменьшить дань и позволит Гублу бесцеремоннее обращаться с соседними городами и не только с ними. Логика проста: наследник Шумадда — один из командиров непобедимой армии народов моря, а значит, Губл под защитой этой армии, то есть, такой же непобедимый. Вряд ли найдется хоть кто-нибудь, кто захочет проверить это утверждение.

Вновь прибывшие отряды я располагаю в первой линии осады города Пурусханда. Вокруг него с трех сторон вырыт ров и насыпав вал, за которым и несут службу новички.

С четвертой, южной, стороны обмелевшая река, широкое высохшее ложе которой служит одновременно и рвом, и валом. С этой стороны одни ворота с двумя башнями и три угловые башни. Куртина между воротами и западной башней самая длинная. Это и еще то, что под куртиной в двух местах камень-ракушечник, а не скала, и повлияло на выбор места, где начали вырубать камеры. Делают их сразу в двух местах, что позволит обрушить половину куртины. Если, конечно, мои расчеты верны, а у меня большие сомнения, потому что труды Вобана и других венных инженеров читал, но по меркам восемнадцатого века специалистом по фортификации не стал. Даже два небольших пролома помогут нам ворваться в город. Занимаются осадными работами пленники, в основном крестьяне из близлежащих деревень. Мне кажется, что у крестьян всех времен и народов одинаковые лица. Наверное, из-за привычки включать дурака при общении со знатным человеком. Впрочем, многим и включать не надо. Они сутки напролет в две смены усердно долбят камень, высыпая обломки в пересохшее русло реки. Работы подходят к концу. На это потребовался почти месяц.

Другого способа захватить Пурусханду у меня пока нет. Хетты учли опыт Сахаппы, перестали относиться к нам пренебрежительно. Днем и ночью, без перерывов, на стенах дежурят воины с собаками. Относятся к службе ответственно. Мои воины постоянно напрягают их, имитируя нападение. По тревоге за несколько минут подтягивается подкрепление, которое, как догадываюсь, размещается в домах у крепостных стен. И нам не дают расслабиться.