Разве что обрыгали его во время двух штормов, прихвативших нас на обратном пути, но сами же и убрали всё.

Глава 32

Финикийцы позаимствовали у шумеров и компас. Правда, довольно примитивный — деревянная лодочка с кусочком магнетита в глиняной или бронзовой чаше с водой. Магнетит привозят из страны хаттов (наверное, это хетты), где из него выплавляют железо, причем из-за примесей получается серое, нержавеющее железо (или сталь — не могу сказать точно), благодаря оружию из которого хетты до недавнего времени слыли непобедимыми воинами. Сейчас у них полный разлад: неурожаи из-за засухи плюс череда землетрясений поколебали веру народа в верховную власть, и начался распад империи и сопутствующие ему междоусобицы.

Что почти не мешает поставкам магнетита и стали соседям. Мои матросы-тиряне поделились с земляками сведениями о моих компасах, более точных, надежных и удобных, после чего мне сразу поступили предложения от нескольких владельцев «круглых» судов изготовить и для них такие же. Цену, благодаря моему тестю Потифару, умелому торговцу, предложили интересную — втрое превышающую стоимость сырья — и я не устоял, нанял рабочих и принялся изготавливать столь необходимый каждому моряку инструмент, который вскоре забудут, а потом опять изобретут. Все равно шляться по штормовому зимнему морю перехотелось. Оскомину сбил — и подожду до весны. Да и надо было наладить переработку железа, привезенного из Сицилии. Оно было обычным, мягким, с малым содержанием углерода и других примесей.

Я купил дом с большим двором в пригороде, где и поселил привезенного кузнеца с семьей. Обеспечил его всем необходимым для достойной жизни и усердной работы, а также поделился секретами будущих поколений по обработке железа.

Кузнец оказался толковым, усвоил и творчески улучшил мои инструкции. В итоге я начал получать необходимые железные детали для своего судна и доспехи: шлемы, бригандины, наручи и поножи. Вначале сделали два комплекта для меня, а потом на продажу. Реализацией занимался Потифар. Умел он продавать, был торговцем от бога.

В своей жизни я встречал всего одного человека, умеющего продавать так же успешно. И было это в России в изумительные девяностые, когда никто становился всем за несколько месяцев или даже дней и наоборот.

У моего друга, выпускавшего рекламный журнальчик, работала женщина, приехавшая из маленького украинского городка в Москву на заработки. Было ей немного за тридцать, малообразованная, невзрачная, спокойная, домовитая — дальше кухни ее трудно представить — и при этом умудрялась добывать для журнала рекламы на сумму в три-четыре раза больше, чем остальные агенты, получая во столько же раз больше их.