– Мы тут уже два часа сидим.

– Сплошные блатные прутся.

Но баба мигом погасила начинающийся бунт.

– Не орите-ка! – гаркнула она. – Человек полтыщи отвалил, а вы за так хотите! У нас рыночная экономика!

Провожаемый недовольными возгласами, я вошел в кабинет и увидел чудовищно толстого дядьку.

– Садитесь, – бормотнул доктор, не отрывая взора от тоненькой тетрадочки. – Когда были месячные?

– У меня их нет, – слегка растерянно ответил я.

Эскулап, продолжая бодро водить ручкой по бумаге, немедленно заявил:

– Понятно, климакс. Приливы, бессонница… что беспокоит?

– Ничего.

– Отлично, – вел свою партию Никита Федорович, старательно заполняя чью-то историю болезни. – А ко мне вы с какой печалью?

– Справка нужна для поездки на курорт.

– Прекрасно, пройдите за ширмочку и разденьтесь.

– Зачем?

– Ну не могу же я выдать вам документ без осмотра, – рассердился гинеколог и поднял голову.

Я улыбнулся ему.

– Постойте, – оторопел Никита Федорович, – вы же мужчина!!!

– Конечно.

– А ко мне зачем?

– За справкой.

– Какой?

Разговор, похоже, пошел по кругу.

– Для курортной карты.

– Но… – начал заикаться Никита Федорович, – зачем вы явились в этот кабинет?

– Документ нужен моей матери.

– Так бы сразу и сказали! – разозлился гинеколог. – А то сидите, идиота из себя корчите. Триста рублей.

– Что? – не понял я.

– Выдача справки о состоянии здоровья в отсутствие осматриваемого лица стоит три сотни, – сообщила медсестра, все время до этого тихо сидевшая за другим столом. – Деньги можете отдать мне.

Однако как далеко зашла платная медицина! Только что Никита Федорович наотрез отказывался выдавать справку без осмотра. И потом, при чем тут лицо…

Три розовые бумажки из моего портмоне перекочевали в широкую ладонь представительницы среднего медицинского персонала, взамен я получил необходимую справку, украшенную всеми печатями. Оставалось лишь восхищаться предприимчивостью некоторых врачей. Впрочем, служи в этой поликлинике ответственные, не идущие ни на какие компромиссы медики, мне пришлось бы плохо, а так проблема замечательно разрешилась.

Спустя десять дней я получал от Норы последние ценные указания.

– Значит, так, типа, которого следует разыскать в Ковальске, зовут Стриженов Михаил Юрьевич.

– Как Лермонтова, – вырвалось у меня.

– При чем тут он? – изумилась Нора.

– Поэта тоже звали Михаилом Юрьевичем, – пояснил я.

Нора хмыкнула:

– Ладно. Это все.

– Как? – поразился я.

– Так, – ответила Нора, – единственное, что нам известно про объект, это его имя, фамилия и отчество.

– Но… хоть год рождения.

Элеонора развела руками.

– Ни о внешности, ни о возрасте, ни о привычках – более ничего не сообщили. Таково условие пари.