Поднявшись на второй этаж, Макар проводит картой, открывая номер и:

— Поужинаем вместе? — спрашивает негромко.

— Конечно, — отвечаю и скрываюсь внутри, тихо прикрыв дверь.

Сейчас мне нужен душ, а потом я позвоню ему. Наверное. Ванной в номере нет, и я подставляю под струи воды лицо, а после голову. Водяной поток приятно имитирует массаж, освобождая голову от мыслей, делая ее ясной. Вот только усталость в этот раз вода не забирает. Еще и эта ситуация с Артемом… Ужас.

Зря только вспомнила! В раздражении выключаю душ и хватаю полотенце. Волосы сушить нет ни сил, ни желания, напротив, не покидает ощущение слабости и я, с гордостью наплевав на собственный завтрашний вид укутываюсь в гостиничный халат и выдохнув в порыве оставить мысли тут, щелкаю замком.

Не успеваю закрыть за собой дверь, как чувствую, что голова кружиться и я прислоняюсь к дверному косяку, чтобы, прикрыв глаза прийти в себя.

— Риша, ты в порядке? — Я ведь так и не забрала у него ключ-карту. Макар, до моего появления стоявший спиной и говоривший по телефону стоя перед окном и сунув свободную руку в карман, откладывает мобильник на подоконник и широким шагом подходит ко мне, — Перенервничала, — заключает, взглянув на меня и аккуратно поднимает на руки.

Полы халата распахиваются, открывая мужскому взгляду мои ноги, а руки словно сами обнимают мужчину за шею. Мне не так уж и плохо, чтобы злоупотреблять его помощью, но слишком приятно.

Ветров привлекателен до чертиков. В рубашке, расстегнутой на пару пуговиц, без галстука, с наскоро растрепанными пятерней волосами он делается более легким, озорным, но таким же уверенным в себе, красивым мужчиной. Его жесты слажены, будто он делал это уже сотни раз и меня вдруг впервые за все время нашего второго знакомства посещает мысль о том, как он сам жил все эти годы.

Сколько было у него женщин, любил ли он ухаживать, был ли влюблен, а может, готов был жениться? Возможно там, откуда он совсем недавно приехал, там, куда нужно лететь на самолете, его ждет девушка или невеста, или…

— Чем заняты твои мысли, моя девочка? — спрашивает, касаясь теплым дыханием виска.

Он пахнет терпко. Нотки можжевельника переплетены с сандалом и кажется, мускатным орехом, но я не слишком разбираюсь в мужских ароматах, чтобы утверждать.

Отмечаю лишь, что этот его запах, такой взрослый и безоговорочно подходящий своему обладателю, в сочетании с мягким ароматом тела так разниться с его запахом в моем воспоминании о прошлом. И это «моя девочка»… Конечно, у него никого нет.

— Макар, отпусти… — я на него не смотрю. Просто потому что знаю, о чем скажут ему мои глаза. Совсем не о том, о чем просят губы.

— Ты не ответила, — он опускается на край кровати со мной на руках, заправляет непослушную прядь за ухо.