— Я хочу чай, ты будешь? — эти действия должны подтвердить то самое ощущение дома, в котором я пытаюсь убедить Артема.

— Да, того, с травками, который привозит мама.

Киваю. Мама и чай с травками. Интересно, что же там за травки такие, а, Елена Петровна? Так вот почему она так истерила, когда я манатки собирала. И с детьми торопила, и с женитьбой. Потому что предполагала, чем может обернуться мой уход. Или точно знала, чем обернется.

На подготовку к чаепитию уходит минут пять от силы и все это время Лукашин не спускает с меня совершенно лишённых эмоций глаз. Он ходит по пятам, как привязанный.

А телефон мой остался в коридоре прихожей, которая прекрасно осматривается из кухни.

Черт возьми…

Ставлю наполненные кипятком чашки на стол, здорово расплескав по дороге. Потому что нервное напряжение не уходит.

— Ты о чем-то беспокоишься? — удивление Артема не знает границ и это даже немного сбивает меня, потому что для нормального человека ответ очевиден.

— Все думаю о том, как ты подкидывал мне записки, — и уловив настороженный взгляд, спешу добавить, — это правда было очень мастерски.

— Но в комнате ты говорила другое, обвиняла, — морщится, будто я ему кулаком зарядила.

Нет, но очень хочется.

— Я просто растерялась… — пищу, сокрушаясь.

— А, это да. Это ничего, — проговаривает. А потом… гладит себя по плечу. Как бы успокаивая… себя…

Ёлки с зеленой макушкой…

— Вот для меня и удивительно, как ты все это провернул, — хочу постараться выпытать побольше. Нужно чем-то занять время, которое приходится тянуть. Мало ли, ему сейчас чего от меня захочется. А если то, от чего я буду отбиваться на смерть? Мамочки… — Аланьев тогда ездил в ресторан, запрашивал записи с камер, даже знакомого туда отправлял.

Но тот подтвердил поломку, — я сейчас здорово рискую. Но в тишине риски увеличиваются. Да?

— Пф, — ведется на провокацию он, и это однозначно играет мне на руку, — У меня тоже были знакомства, девочка Риша. Моя мать в то время пыталась жить з мужиком. Дядя Иван был простым работягой, но слишком сильно хотел произвести впечатление на мать и на меня разом. Он то и сидел на камерах в том ресторане, представляешь? Так что я преспокойно снял кепку, очки с темными стёклами и капюшон, а потом попросил удалить запись за весь день, чтобы вопросов не было.

 — В его речи мелькает некая гордость. Еще бы! Если бы я случайно не нашла на свою голову блокнот, мы бы так ничего и не узнали, — Официальная версия: оборудование заглючило. Потом, конечно, когда приперся полицейский от твоего Аланьева вездесущего, Ивана с работы поперли. Там же не дураки сидят, но, главное, цель, понимаешь? Она была достигнута! — его самозабвенная во все губы усмешка, сопровождаемая хриплым смехом ошеломляет.