В итоге купила комплект нижнего белья для себя. Сказала, его прет от кружев на ее теле. На мне сейчас не кружева.

Не знаю, почему я сейчас об этом вспомнила. Но, по-моему, очень вовремя.

— Кир, стоп… брейк! — ударяю ладонью по поверхности комода.

— Настя… нет… пожалуйста…

— Карина, — четко проговаривая каждую букву, произношу я, уверенная, что это охладит его пыл.

— Забудь, Насть… нет никакой Карины, — бормочет он пробираясь губами к моей шее, — мы расстались… уже неделю, как…

Как расстались?.. Как?.. Что тогда было сегодня?..

— Кир…

— Настя, мы не живем вместе… не думай об этом… Она не должна была сегодня там появиться, это недоразумение.

Ооо… Божжее…

Я хлопаю ресницами и хватаю губами воздух, а Кир целует, трогает, сжимает в объятиях. Давит пальцем на влажное белье и принимается двигать им вверх-вниз.

Я стискиваю ноги, потому что наслаждение зашкаливает. Потому что там каждый нерв воспален и терпеть даже незамысловатое трение невыносимо.

Инстинктивно прогнувшись в пояснице, упираюсь ягодицами в каменный стояк. Кир тут же делает ответное движение. Стонем в унисон.

Прижавшись открытым ртом к моей щеке, Кирилл подхватывает джинсы обеими руками и стягивает их вниз вместе с плавками. Я и пикнуть не успею, как оказываюсь голой ниже пояса. Джинсы остаются болтаться на уровне колен.

— Кир… что ты делаешь… Кир…

— Пожалуйста… Настя, разреши…

Поддев одной рукой под живот, он дергает меня на себя. Я глухо вскрикиваю, потому что соприкосновение кожи ягодиц и грубой ткани его джинсов огнем проходит по моим рецепторам. Внизу все сжимается и выдает новую порцию смазки.

Скорее… Боже…

Слышу бряцание пряжки ремня, звук разъехавшейся молнии, шелест одежды.

А в следующее мгновение он начинает в меня проникать.

Мама… максимальное распирание на грани боли. И сумасшедшее наслаждение.

— Как ох*енно, Насть… Бл*дь, как тогда…

Доходит до упора, замирает. Дикий взгляд в глаза. Отвечаю ему таким же безумием…

Первый толчок.

Из горла рвутся хрипы, изображение расплывается… хриплый голос Кира в ухо… ни слова не понимаю…

Впившиеся в бедра его пальцы. Скользящий во мне твердый член, приносящий оргазм со вторым толчком.

Внезапный, сокрушающий, безумный по своей силе.

Кирилл во мне замирает. Сжимает в объятиях, что-то торопливо шепча в ухо. Не улавливаю ни слова, потому что продолжаю захлебываться в удовольствии, о существовании которого до настоящего момента даже не подозревала.

Вау… мать моя женщина!.. Еще… еще, пожалуйста!

Пока я плаваю в стихающих волнах экстаза, Греховцев выходит из меня, присев на корточки, быстро избавляет от джинсов. Затем разворачивает меня к себе лицом и усаживает попой на комод.

— Смотреть хочу.