В темных же длинных волосах матери, блестящих сейчас в лучах заходящего солнца, еще не было даже намека на седину. А ее воистину королевская осанка явно говорила, что ни о каких омолаживающих массажах пока не может идти и речи. Так что эта внезапно появившаяся между бровей морщинка смотрелась на ее красивом лице как нечто чужеродное и неправильное.

— Эль… — начала леди Викандер, и Элинор почувствовала неприятный холодок внутри. — Присядь. — Мама похлопала ладонью по покрывалу возле себя.

Почему-то вспомнилось детство. Когда Эль была еще совсем маленькой, младше, чем сейчас Кард, и вытворяла что-нибудь запрещенное или неправильное, мама всегда делала именно так: приходила к ней в комнату, садилась на кровать и, похлопывая по ней, мягко говорила: «Юная леди, присядьте, пожалуйста. Нам с вами нужно кое-что обсудить»."

"Прекрасное время… Тогда именно мама была строгим нравоучителем, а отец всегда выступал в защиту своей маленькой любимицы и пытался свести все в шутку. Увы, утренняя встреча с ним только еще раз напомнила: Эль больше не ребенок, и спрос с нее как со взрослой.

Вздохнув, Элинор подхватила с покрывала платье и, встряхнув его на вытянутых руках, пристроила на плечики, которые прицепила на неплотно закрытую дверцу шкафа. После чего вернулась и присела возле матери.

Леди Викандер немедленно обняла дочь за плечи, и Эль приятно окутал аромат ее любимых цветочных духов. Элинор вздохнула глубже и с удовольствием положила голову матери на плечо.

Все-таки не все потеряно, еще может быть как в детстве... Даже забавно, что, когда ночью целитель Кларенс пялился на ее коленки, она испытала некую гордость: мол, наконец-то ее не воспринимают как ребенка.

Увы, отец умеет вернуть с небес на землю.

Глава 4

— Расскажешь, что произошло ночью? — голос леди Викандер звучал мягко. Она не требовала, не настаивала и не ругала, просто спрашивала. Это подкупало.

Эль поморщилась.

— Я влезла в работу гильдии.

И замолчала. Почему-то, когда азарт погони за злыднем истаял, а она смогла мыслить трезво, вся эта беготня по крышам теперь виделась в совсем ином свете.

— Прямо-таки влезла? — подтолкнула леди Викандер, видя, что иначе продолжения не последует.

— Угу. — Элинор уныло пожала плечом. — Мы только-только вышли из трактира, где праздновали.

— Мы?

— Я, Говард, Диана, Шоппин и Лилли, — уточнила Эль, прикрыв глаза и окончательно пригревшись в материнских объятиях. — Дерек и Ни вызвали экипаж, а мы решили прогуляться. А там — шум, толпа, крики. Злыдень… — Элинор прервалась и, открыв глаза, приподняла голову, чтобы заглянуть матери в лицо. — Ты знаешь, кто такой злыдень?

— Знаю, — улыбнулась леди Викандер, ласково гладя дочь по плечу в длинном рукаве домашнего платья.

И Эль угнездилась обратно.

— В общем, злыдень.