Предрассудки, но, даже несмотря на свое бедственное положение, он еще не был готов превратиться из целителя в белом халате в босоногого рыбака в широкополой соломенной шляпе. При чем тут босые ноги — кто его знает, но ассоциация в мозгу закрепилась намертво. Нужно еще самокрутку в зубы и удочку на плечо — и образ готов.

Он уже почти дошел до нужной ему двери, как, заметив неудачу коллеги-продавца, к нему наперерез кинулся другой мальчишка — со стопкой газет в руках.

— Господин! Господин! Горячие новости! Покупайте! Свежий выпуск!

Причем, если первый держался со своим шляпами на расстоянии и позволял себя обойти, новый мелкий нахал преградил ему путь, широко отставив в сторону свободную руку. Грегори невольно задержался взглядом на загоревшей до черноты коже и подумал, что, если он таки не уберется из Прима в ближайшие месяцы, однажды ему придется сдаться и купить шляпу — хотя бы чтобы не стать таким же загорелым «трубочистом».

— Купите? — заблестел глазами мальчишка, заметив, что Грег полез за деньгами в карман.

— Куплю.

Это же новости, в конце концов, а не вызывающая внутренний протест треклятая шляпа. Отчего не купить?

Пацаненок разулыбался щербатым ртом, и Грегори как бывший целитель автоматически отметил, что молочные зубы у парня должны были смениться давно, и, стало быть, он умудрился потерять в какой-нибудь потасовке уже коренные.

Тот же радостно сгреб медные монеты, протянутые ему на раскрытой ладони, и, всучив Грегори газету, понесся дальше, ловко освобождая себе путь в толпе острыми локтями.

Грег усмехнулся, проводив его взглядом.

— Господин Тэйт? — внезапно раздался за спиной хриплый женский голос. — Это ведь вы — Грегори Тэйт?

Он обернулся.

Женщина, за пятьдесят, невысокая и полная, открытые ниже локтей руки того же цвета, что и у мальчишки-газетчика, шея и рыхлая грудь в вырезе платья — такие же. А вот испещренное морщинами, с явными отеками лицо — нет (в отличие от Грега, незнакомка явно не гнушалась носить головные уборы). Однако тем виднее были синяки под покрасневшими глазами с набухшими веками. Женщина была или серьезно больна, или много плакала последние дни. Грегори ставил на второе.

— Д-да, — ответил он с запинкой, поняв, что слишком долго ее рассматривает. — А вы?

Незнакомка тут же потупила взгляд.

— Камилла Делси. Господин Тэйт, я…

Делси? Что-то до боли знакомое…

Однако Грег не успел вспомнить, а та — договорить.

— Мама! — пронзительно прозвенело откуда-то сбоку. — Вот ты где!

Женщина воровато обернулась на этот окрик и тут же втянула и без того короткую шею в плечи, словно ее только что застали за чем-то непристойным.