Эль ведь сама воспринимала их отношения не больше, чем курортный роман. Так к чему эта драма, не так ли?

Тем не менее было больно.

А когда она объявила, что закончила, он, ни словом не возразив, пошел ее провожать.

Коридор кончился до ужаса быстро. Казалось, удар сердца — и вот они уже у входной двери.

— Дальше не провожай, — попросила Эль, остановившись и протянув руку, показывая, что он уже может отдать ей сумку.

Багаж, по-хорошему, стоило вручить сразу охране — пусть несут, должна же быть от них какая-то польза, кроме подглядывания? — но Элинор почему-то ужасно не хотела прощаться с Тэйтом при них. Все-таки следить за кем-то при помощи магического зрения — это одно, а смотреть на чужие чувства своими глазами — совсем другое. Личное должно оставаться личным хотя бы так.

Грегори не спорил. Вытянул длинный ремень сумки и сам перекинул его ей через плечо, поправил на груди, как маленькой и не способной сделать это самостоятельно. А потом просто опустил руки и остался стоять напротив.

Мгновение, еще…

Больше всего на свете ей хотелось его поцеловать. Но он не делал попыток приблизиться, и Эль не стала. Может, из-за травмированной губы? Или не хочет уже, а она полезет? Или…

Элинор не додумала мысль: Тэйт подался вперед. Она инстинктивно закрыла глаза, и... теплые сухие губы коснулись ее лица в районе скулы.

— Будь счастлива, Элинор Викандер, — тихий шепот скользнул по коже.

А когда Эль открыла глаза, Грег уже развернулся и пошел в обратную сторону, в глубь теперь ярко освещенного коридора.

Он так и не сказал, что приедет...

— И ты будь счастлив! — кое-как сглотнув вставшие в горле слезы, крикнула Элинор ему вслед.

Тэйт не обернулся. Только приподнял руку, показывая, что услышал, и словно отмахиваясь.

— Обязательно!

Она втянула воздух сквозь крепко сжатые зубы, выдохнула, приподняла подбородок и шагнула к двери.

Плакать? Вот еще!

***

Прим отдалялся все больше, терялись на горизонте яркие зонтики палаток, а голоса шумных торговцев заменил плеск волн.

Стоя на палубе, Эль до боли прикусила губу. Не плакать, только не плакать...

«Не плакать, я сказала!»

— Ты его любишь? — внезапно раздавшийся рядом голос заставил ее вздрогнуть.

Элинор выдохнула и перевела взгляд на подошедшего к ней отца. Едва взойдя на борт, он сразу избавился от светлых вещей и переоделся в привычные темные и теперь стоял, заложив руки за спину, и так же, как и она недавно, смотрел вдаль.

— Да, — ответила Эль коротко.

У отца дрогнул уголок губ.

— Он тебя тоже.

На что Элинор скептически фыркнула.

— С любимыми не расстаются.

— Но иногда любимых отпускают, — не согласился лорд Викандер.

И Эль не стала спорить. Она ведь тоже — отпустила.

Отец протянул руку и прижал дочь к себе.

— Все будет хорошо, — пообещал уверенно.